Пролетарии всех стран, соединяйтесь !

Всесоюзная Коммунистическая партия Большевиков
Понедельник, 19 Сентябрь 2005 21:00

Восточно-Прусскую операция

ВОСТОЧНО-ПРУССКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Одновременно с наступлением в Польше Советские Вооруженные Силы успешно провели Восточно-Прусскую операцию.

 

На восточно-прусском плацдарме фашистское командование с 1944 г. сосредоточило крупную группировку войск, стремясь, во что бы то ни стало, удержать его в своих руках. Укрепленные районы с большим количеством долговременных огневых точек и сооружений крепостного типа, прикрытых с востока противотанковыми препятствиями, сочетались с приспособленными к обороне многочисленными хуторами с каменными постройками. Все эти укрепления были искусно использованы оборонявшейся в Восточной Пруссии группой армий «Центр». В её состав к 13 января входили 43 дивизии, самокатная бригада, 2 отдельные группы и ряд специальных формирований. Группа насчитывала 780 тыс. человек (в том числе до 200 тыс. фольксштурмовцев), 8200 орудий и минометов, 700 танков и штурмовых орудий и 775 самолетов.

 

Цель Восточно-Прусской операции состояла в том, чтобы отсечь группу армий «Центр» от остальных сил немецко-фашистской армии, прижать её к морю, расчленить и уничтожить по частям. Эту задачу Ставка Верховного Главнокомандования возложила на 3-й и 2-й Белорусские фронты, которым должны были оказать содействие 1-й Прибалтийский фронт и Балтийский флот.

 

3-му Белорусскому фронту предстояло разгромить тильзитско-инстербургскую группировку противника. По замыслу операции он наносил главный удар на Велау, а вспомогательные удары — на Тильзит (при содействии 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта) и на Даркемен. В дальнейшем войскам надлежало развивать наступление на Кенигсберг.

 

2-й Белорусский фронт должен был разгромить млавскую группировку и развивать наступление в направлении на Мариенбург, Эльбинг. Выходом к побережью Балтийского моря войска этого фронта отсекали восточно-прусскую группировку от остальных сил германской армии.

 

Балтийскому флоту предписывалось содействовать наступавшим вдоль морского побережья войскам своей авиацией и артиллерией. Ему предстояло также высаживать десанты, продолжать уничтожение в Балтийском море боевых кораблей и транспортных судов противника, препятствовать эвакуации его войск, техники и награбленных ценностей.

 

Советские армии, участвовавшие в Восточно-Прусской операции, насчитывали 1 669 тыс. человек, 25 426 орудий и минометов, 3859 танков и само-ходно-артиллерийских установок. Их действия поддерживали 3097 боевых самолетов. Наличие таких сил позволяло создать мощные ударные группировки, способные преодолеть хорошо подготовленную вражескую оборону. В состав ударной группировки 3-го Белорусского фронта вошли 39-я, 5-я, 28-я, 11-я гвардейская армии и два танковых корпуса. Удар на Тильзит наносили 43-я армия и часть сил 39-й армии, а на Даркемен — 2-я гвардейская армия. 31-я армия получила приказ занять оборону и быть готовой перейти в наступление. Действия войск фронта поддерживали 1-я и 3-я воздушные армии.

 

Ударная группировка 2-го Белорусского фронта включала 3-ю, 48-ю, 2-ю ударную армии, 5-ю гвардейскую танковую армию и три корпуса (механизированный, танковый и кавалерийский). 65-я армия (с одним танковым корпусом) и 70-я армия, наступая на стыке двух фронтов на Грудзёндз и Торунь, обеспечивали устойчивое взаимодействие двух фронтов и прикрывали войска, действовавшие на варшавско-берлинском направлении. Непосредственное обеспечение ударной группировки с севера достигалось наступлением 49-й армии на Ортельсбург. 50-я армия должна была занимать оборону. Сухопутные войска поддерживала 4-я воздушная армия.

 

Операция началась 13 января наступлением войск 3-го Белорусского фронта. На следующий день в нее включились силы 2-го Белорусского фронта.

 

В отличие от Висло-Одерской операции, прорыв обороны противника в Восточной Пруссии проходил медленно, особенно в полосе 3-го Белорусского фронта. 3-му Белорусскому фронту удалось прорвать вражескую оборону на своем участке только 18 января. Его армии продвинулись в полосе 60 км на глубину 45 км, а войска 2-го Белорусского фронта — в полосе 110 км на глубину 60 км. Они разгромили три дивизии противника и нанесли серьезное поражение нескольким другим соединениям.

 

Преодолевая промежуточные полосы вражеской обороны, советские войска продвигались вперед, рассекая на части группировку противника. 26 января части 5-й гвардейской танковой армии вышли к Балтийскому морю севернее Эльбинга. Вскоре в районы Мариенбурга и Эльбинга вышли войска 48-й и 2-й ударной армий. Пути отхода восточно-прусской группировки на запад были отрезаны. Почти одновременно соединения 65-й и 70-й армий, наступавшие на левом крыле 2-го Белорусского фронта, достигли рубежа нижней Вислы и захватили плацдарм на её западном берегу, а войска 1-го Белорусского фронта овладели сильным опорным пунктом на Висле городом-крепостью Быдгощ.

 

Противодействуя отсечению войск в Восточной Пруссии, германское командование решило нанести контрудар силами четырех пехотных, двух моторизованных и одной танковой дивизий из района западнее Хейльсберга в направлении на Мариенбург. Немцы рассчитывали отбросить вышедшие к морю советские соединения и деблокировать свою группировку. В ночь на 27 января противник нанес удар по соединениям 48-й армии. К исходу 27 января гитлеровцам удалось продвинуться в западном направлении на 10—20 км, а в последующие три дня — до 30 км.

 

Командование фронта выдвинуло к району прорыва противника стрелковый, механизированный и два танковых корпуса, основные силы кавалерийского корпуса, пять истребительно-противотанковых артиллерийских бригад, которые остановили врага, а затем отбросили его в исходное положение и прочно закрепились на побережье Балтики. Восточно-прусская группировка лишилась сухопутной связи с Германией.

 

Войска 3-го Белорусского фронта, разгромив тильзитскую группировку, стали развивать наступление на Кенигсберг. 30 января они обошли город с севера и юга и овладели значительной частью Земландского полуострова. Армии левого крыла фронта заняли весь район Мазурских озер. Одновременно 1-й Прибалтийский фронт овладел крупным морским портом и городом Клайпеда.

 

В результате выхода 2-го и 3-го Белорусских фронтов к Балтийскому морю восточно-прусская группировка противника оказалась рассеченной на три части. На Земландском полуострове оборонялись 8 пехотных и 1 танковая дивизии, а также несколько отдельных полков и батальонов фольксштурма, входивших в оперативную группу «Земланд». 4 пехотные дивизии, несколько отдельных полков, крепостных и охранных частей были окружены в Кенигсберге. 23 дивизии (в том числе 1 танковая и 3 моторизованные), 2 отдельные группы и бригада, прижатые к морю, вели бои в районе юго-западнее города.

 

Бои по ликвидации противника в Восточной Пруссии продолжались в феврале и марте. Эта задача решалась войсками 3-го Белорусского фронта (2-й Белорусский фронт вел боевые действия в Восточной Померании).

 

9 февраля Ставка Верховного Главнокомандования приказала 3-му Белорусскому фронту завершить разгром врага юго-западнее Кенигсберга не позднее 20—25 февраля. Однако, в установленные сроки поставленную Ставкой задачу войска фронта выполнить не смогли.

 

25 февраля Ставка упразднила 1-й Прибалтийский фронт, а его армии свела в Земландскую группу, включив её в состав 3-го Белорусского фронта.

 

13 марта возобновились боевые действия по ликвидации хейльсбергской группировки врага. Только с 13 по 29 марта было уничтожено более 93 тыс. и взято в плен свыше 46 тыс. солдат и офицеров; враг потерял также около 5 тыс. орудий и минометов, 605 танков и штурмовых орудий, 128 самолетов.

 

Одновременно с ликвидацией хейльсбергской группировки советские войска готовились к штурму Кенигсберга. Эта задача возлагалась на 43, 50, 11-ю гвардейскую и 39-ю армии, насчитывавшие свыше 137 тыс. человек, около 5200 орудий и минометов, 538 танков и самоходно-артиллерийских установок. Их поддерживали 2400 боевых самолетов.

 

Наступление началось 6 апреля. К 9 апреля советские войска завершили штурм Кенигсберга и вынудили его гарнизон капитулировать. Противник потерял около 134 тыс. солдат и офицеров (убитыми 42 тыс. и пленными до 92 тыс. человек).

 

В результате победы под Кенигсбергом создались благоприятные условия для уничтожения последней части восточно-прусской группировки, зажатой на Земландском полуострове. Здесь советские войска перешли в наступление 13 апреля. 17 апреля был ликвидирован мощный узел сопротивления Фишхаузен. Остатки гитлеровских войск засели в морской крепости Пиллау. К исходу 25 апреля штурмом была взята эта крепость — последний опорный пункт обороны немецко-фашистских войск в Восточной Пруссии.

 

Завершив разгром противника в Восточной Пруссии, войска 3-го Белорусского фронта получили новые задачи. Часть их была направлена на усиление 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов перед заключительной битвой за Берлин. Балтийский флот, внесший большой вклад в успех операции, теперь получил возможность, базируясь на Пиллау, более активно действовать в южной части Балтийского моря и поддерживать приморский фланг сухопутных войск в их завершающем наступлении.

 

на предыдущую на следующую

Понедельник, 19 Сентябрь 2005 21:00

Берлинская операция

БЕРЛИНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Весной 1945 г. не только Красная Армия, но и союзные войска вели боевые действия на территории Германии. Советские армии находились в 60—70 км от Берлина, а передовые американо-английские части — в 100—120 км. Союзники к середине апреля вышли на Эльбу на участке Гамбург, Виттенберге, Магдебург. Далее линия их фронта тянулась к Нюрнбергу и Штутгарту.

 

Красная Армия готовилась к завершающему удару на берлинском направлении. Овладение Берлином означало победоносное завершение войны против фашистской Германии.

 

Берлинская операция в истории Великой Отечественной войны занимает особое место. При взятии Берлина получили окончательное решение важнейшие военно-политические вопросы, от которых во многом зависело послевоенное устройство Германии и её место в политической жизни Европы.

 

Советские Вооруженные Силы, готовясь к последней схватке с фашизмом, строго исходили из согласованной с союзниками политики безоговорочной капитуляции Германии как в области военной, экономической, так и политической. Главной нашей целью на этом этапе войны была полная ликвидация фашизма в общественном и государственном строе Германии и привлечение к строжайшей ответственности всех главных нацистских преступников за их зверства, массовые убийства, разрушения и надругательства над народами в оккупированных странах.

 

Замысел Берлинской операции в Ставке в основном определился в ноябре 1944 года. Уточнение его проходило в процессе Висло-Одерской, Восточно-Прусской и Померанской операций.

 

При разработке плана Берлинской операции учитывались и действия экспедиционных войск союзников, которые в конце марта — начале апреля 1945 года широким фронтом вышли на Рейн и приступили к его форсированию, с тем, чтобы развернуть общее наступление в центральные районы Германии.

 

Верховное командование союзных войск ближайшей целью своих действий ставило ликвидацию группировки противника и овладение промышленным районом Рура. Затем оно планировало выдвижение американских и английских войск на Эльбу на берлинском направлении. Одновременно развертывались операции американских и французских войск в южном направлении с целью овладения районами Штутгарта, Мюнхена и выхода в центральные районы Австрии и Чехословакии.

 

Несмотря на то, что решениями Ялтинской конференции советская зона оккупации была определена далеко западнее Берлина, советские войска уже находились на Одере и Нейсе (в 60—70 километрах от Берлина) и были готовы начать Берлинскую операцию, англичане все еще продолжали лелеять мечту о захвате Берлина раньше, чем туда придет Красная Армия.

 

Хотя между американскими и английскими политическими и военными деятелями не было единства в стратегических целях на завершающем этапе войны, само Верховное командование экспедиционными силами союзников не отказалось от мысли при благоприятной обстановке захватить Берлин.

 

В последние дни марта И. В. Сталин через американскую миссию получил информацию Эйзенхауэра о его плане выхода на согласованную линию на берлинском направлении. Из этого сообщения было видно, что дальнейшее наступление английские и американские войска предполагали развернуть на северо-восток, чтобы выйти в район Любека, и на юго-восток с целью подавления противника на юге Германии.

 

И. В. Сталин знал, что гитлеровское руководство за последнее время развило активную деятельность в поисках сепаратных соглашений с английским и американским правительствами. Учитывая безнадежное положение германских войск, можно было ожидать, что гитлеровцы прекратят сопротивление на западе и откроют американским и английским войскам дорогу на Берлин, чтобы не сдать его Красной Армии.

 

Отойдя за Рейн, немцы могли организовать серьезное сопротивление англо-американским войскам. Однако этого сделано не было. И, прежде всего потому, что основные силы были переброшены на восток против советских войск. Даже в критические для рурской группировки дни верховное немецкое командование за счет своей западной группировки усиливало фронт на востоке против советских войск.

 

Гитлеровское правительство, стремясь отстоять столицу, избежать безоговорочной капитуляции, мобилизовало все ресурсы страны. Германское командование по-прежнему бросало главные силы сухопутных войск и авиации против Красной Армии. К 15 апреля на восточном фронте оно имело 214 дивизий (в том числе 34 танковых и 15 моторизованных) и 14 бригад. Американо-английским войскам, выходившим к Эльбе, противостояли всего 60 слабо укомплектованных пехотных немецких дивизий, общая боеспособность которых равнялась двадцати шести штатным дивизиям и 5 танковых дивизий, в которых не насчитывалось и 200 исправных танков. У союзников было 80 полнокровных дивизий, в том числе 23 танковые дивизии.

 

Особое преимущество союзники имели в авиации. Своими авиационными ударами они практически могли в любом районе осуществить полное подавление всякого сопротивления как на земле, так и в воздухе.

 

Таким образом, форсирование Рейна американскими и английскими войсками проходило в облегченных условиях, и Рейн был захвачен ими, по существу, без сопротивления немцев.

 

Не ожидая ликвидации рурской группировки немецких войск, главное командование войсками союзников поспешно бросило основные силы на берлинское направление с целью выхода на Эльбу.

 

Делая все, чтобы сдержать наступление Красной Армии, гитлеровцы одновременно продолжали добиваться соглашения с правящими кругами США и Англии, чтобы избежать безоговорочной капитуляции. Они по-прежнему надеялись на раскол антифашистской коалиции. Для них не было секретом, что между СССР и его союзниками существовали разногласия по ряду вопросов ведения войны и послевоенного устройства Европы. Гитлеровское руководство всемерно стремилось не допустить овладения Берлином Красной Армией и было готово сдать столицу американским или английским войскам.

 

Взять Берлин рассчитывали и союзники. Вопреки договоренности между главными державами антифашистской коалиции о включении германской столицы в зону операций советских войск, игнорируя принятое в Ялте соглашение, Черчилль настаивал на продвижении британских соединений к востоку от Эльбы. 1 апреля 1945 г., незадолго до взятия Вены советскими войсками, Черчилль писал Рузвельту: «Русские армии, несомненно, захватят всю Австрию и войдут в Вену. Если они захватят также Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу... Поэтому я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток и что в том случае, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять».

 

Верховный главнокомандующий экспедиционными силами союзников в Западной Европе генерал Эйзенхауэр еще 15 сентября 1944 г. в письме фельдмаршалу Монтгомери отмечал: «Ясно, что Берлин является главной целью. По-моему, тот факт, что мы должны сосредоточить всю нашу энергию и силы с целью быстрого броска на Берлин, не вызывает сомнений».

 

Черчилль немногим более чем за месяц, а Эйзенхауэр за восемь месяцев до взятия Берлина Красной Армией твердо намеревались первыми войти в столицу Германии. Однако обстоятельства, действительность распорядились по-иному.

 

Наступление американо-английских войск, последовавшее 23 марта с рубежа Рейна, сначала развивалось успешно. На центральном участке передовые части захватили плацдармы на Эльбе, в районах Виттенберге и Магдебурга. Однако, далеко оторвавшись от главных сил и тылов, союзные войска не сумели не только развить успех, но и отразить контратаки немцев. Плацдарм у Магдебурга был оставлен. Эйзенхауэр в докладе объединенному комитету начальников штабов от 14 апреля вынужден был указать: «Учитывая крайнюю необходимость срочно открыть наступательные действия на севере и на юге, следует отвести наступлению на Берлин второе место и ожидать дальнейшего развития событий».

 

Вопрос о захвате Берлина союзными войсками был окончательно снят лишь тогда, когда на Одере и Нейсе мощный удар артиллерии, минометов, авиации и дружная атака танков и пехоты советских войск потрясли до основания оборону немецких войск.

 

Битва за Берлин планировалась немецким верховным командованием как решающая битва на Восточном фронте. Пытаясь воодушевить свои войска, Гитлер в воззвании от 14 апреля писал:

 

«Мы предвидели этот удар и противопоставили ему сильный фронт. Противника встречает колоссальная сила артиллерии. Наши потери в пехоте пополняются бесчисленным количеством новых соединений, сводных формирований и частями фольксштурма, которые укрепляют фронт. Берлин останется немецким...»

 

Оборона основных стратегических направлений на Восточном фронте осуществлялась тремя группами гитлеровских армий.

 

Группа армий «Висла», оборонявшаяся по Одеру, прикрывала подступы к Берлину с северо-востока и востока. Южнее действовала центральная группа армий, оборонявшая Саксонию и подступы к промышленным районам Чехословакии с северо-востока. Южная группа армий перекрывала Австрию и юго-восточные подступы к Чехословакии.

 

Группа армий «Висла» первоначально сама готовилась нанести контрудар войскам 1-го Белорусского фронта. Однако после её разгрома и потери померанского плацдарма оставшиеся войска отошли за Одер и приступили к усиленной подготовке обороны берлинского направления. Для усиления группы армий «Висла» немецкое командование продолжало спешно формировать новые части и соединения, преимущественно эсэсовские. Только в одном учебном лагере в районе Дебериц для этой группы армий за короткий срок было сформировано три дивизии.

 

Оборону непосредственных подступов к Берлину возглавил Гиммлер, а все руководящие посты здесь были переданы эсэсовским генералам. Этим гитлеровское командование подчеркивало особую серьёзность сложившейся ситуации. За март и апрель 1945 года на берлинское направление было переброшено с различных направлений девять дивизий.

 

Немецкое командование разработало детальный план обороны берлинского направления. Оно надеялось на успех оборонительного сражения на реке Одер, представлявшей собой стратегическое предполье Берлина. В этих целях было осуществлено следующее.

 

Прикрывавшая город 9-я армия генерала Буссе усиливалась людским составом и техникой. В её тылу формировались новые дивизии и бригады. Укомплектованность соединений первой линии доводилась до штатной численности. Особое внимание уделялось сосредоточению и использованию в обороне танков и штурмовой артиллерии.

 

От Одера до Берлина создавалась сплошная система оборонительных сооружений, состоявшая из ряда непрерывных рубежей, по нескольку линий окопов. Главная оборонительная полоса имела до пяти сплошных траншей. Противник использовал ряд естественных рубежей: озера, реки, каналы, овраги. Все населенные пункты были приспособлены к круговой обороне.

 

Крепкие узлы сопротивления враг создал также в Штеттине (Щецин), Гартце, Шведте, Зелове, Франкфурте-на-Одере, Губене, Форсте, Котбусе, Шпремберге. Но наиболее сильными были его рубежи перед кюстринским плацдармом.

 

В районе северо-восточнее Берлина формировалась армейская группа «Штейнер», которая должна была нанести удар во фланг войскам 1-го Белорусского фронта. Сюда же перебрасывались отборные части морской пехоты.

 

Под Берлином оборона была особенно глубокой, плотно занятой войсками.

 

Войска, предназначавшиеся для защиты подступов к Берлину и самого города, были сведены в четыре армии (3-ю танковую и 9-ю, вошедшие в группу армий «Висла», 4-ю танковую и 17-ю, включенные в группу армий «Центр»). В этих армиях было 48 пехотных, 6 танковых и 9 моторизованных дивизий, 37 отдельных пехотных полков, 98 отдельных пехотных батальонов и большое число отдельных артиллерийских и специальных частей и соединений. Они насчитывали 1 млн. человек, 10 400 орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий и 3300 боевых самолетов (в том числе 120 реактивных Ме-262). В черте Берлина был сосредоточен гарнизон в составе более 200 тыс. человек. В резерве главного командования сухопутных войск находилось 8 дивизий. Характерно, что войска имели более 3 млн. фаустпатронов. Это ручное реактивное оружие, созданное для поражения танков, впервые было применено фашистской армией в 1945 г. С близкого расстояния (50—100 м.) оно пробивало броню толщиной 160—200 мм.

 

К активным действиям готовилась немецкая авиация, в которой преобладали истребители. В районе столицы имелась широкая сеть аэродромов и радиолокационных постов, позволявших непрерывно следить за полетами советских самолетов и наводить на них истребители.

 

Кроме того, проводились «специальные мероприятия» по обороне Берлина. Город делился по окружности на восемь секторов обороны. Кроме них, имелся еще особый, девятый сектор, охватывавший центр Берлина, где находились правительственные здания, Имперская канцелярия, гестапо и рейхстаг.

 

На непосредственных подступах к городу создавались три рубежа обороны: внешняя заградительная зона, внешний оборонительный обвод и внутренний оборонительный обвод. На улицах самого города строились тяжелые баррикады, противотанковые заграждения, завалы, бетонированные сооружения. Каждая улица, площадь, каждый переулок, дом, канал, мост становились составными элементами общей обороны города. Окна домов укреплялись и превращались в бойницы. Многие кварталы представляли собой батальонные узлы сопротивления. В городе насчитывалось более 400 железобетонных долговременных сооружений. Самые крупные из них, представлявшие собой врытые глубоко в землю шестиэтажные бункеры, вмещали до тысячи человек каждый.

 

Созданные для ведения уличных боев двести батальонов фольксштурма проходили специальное обучение.

 

Для усиления артиллерийской обороны подступов к Берлину и самого города привлекались все силы зенитной артиллерии. Свыше шестисот зенитных орудий крупного и среднего калибра были поставлены на противотанковую и противопехотную оборону города. Кроме того, в качестве огневых точек использовались танки, даже находившиеся в ремонте, но имевшие исправное артиллерийское вооружение. Их закапывали на перекрестках улиц, у железнодорожных мостов. Из членов союза фашистской молодежи «Гитлерюгенд» были сформированы вооружённые фаустпатронами отряды истребителей танков.

 

На оборонные работы в Берлине было привлечено свыше четырёхсот тысяч человек. В городе сосредоточились отборные полицейские и эсэсовские части. Для обороны особого сектора были стянуты многие эсэсовские полки и отдельные батальоны, располагавшиеся в ближайших районах. Возглавил эти эсэсовские войска начальник личной охраны Гитлера Монке.

 

В это время Советские Вооруженные Силы заканчивали подготовку к завершающему удару по фашистской Германии с целью разгромить берлинскую группировку противника и овладеть Берлином.

 

Работа по подготовке Берлинской операции была невиданной по своим масштабам и напряжению. На участке 1-го Белорусского фронта за короткое время было сосредоточено 83 стрелковые дивизии, 1155 танков и самоходных орудий, 14628 орудий и миномётов и 1531 установка реактивной артиллерии. На участке главного удара войск фронта артиллерийская плотность создавалась до 270 орудий калибром 76 миллиметров и выше на один километр фронта прорыва.

 

План Берлинской операции, в основном сложившийся к ноябрю 1944 года, корректировался в Ставке Верховного Главнокомандования по мере приближения советских войск к столице Германии.

 

По указанию Ставки Верховного Главнокомандования Военные советы 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов подготовили свои предложения по проведению Берлинской операции. Эти предложения 1 - 3 апреля обсуждались, с участием командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами, на совещании в Ставке. Разработанный при участии командования и штабов фронтов план операции всесторонне учитывал обстановку и необходимость быстрейшего разгрома врага. Намечалось окружить всю берлинскую группировку, рассечь её и уничтожить по частям. Детально прорабатывалась организация прорыва вражеской обороны мощными фронтальными ударами. После овладения Берлином советским войскам предстояло выйти на Эльбу и встретиться там с американо-английскими войсками. К операции привлекались три названных фронта, часть Войск ПВО страны, часть сил Балтийского флота и Днепровская военная флотилия.

 

1-й Белорусский фронт получил задачу разгромить силы противника, оборонявшие восточные подступы к столице, овладеть Берлином и не позже чем на 12—15-й день операции выйти на Эльбу. Для этого в составе фронта были созданы три группировки войск.

 

Группировку, наносившую главный удар на Берлин в центре, с кюст-ринского плацдарма, составили шесть армий: 47-я, 3-я ударная, 5-я ударная, 8-я гвардейская, 1-я гвардейская танковая и 2-я гвардейская танковая армии. Также, в нее включалась 3-я армия, составлявшая второй эшелон фронта.

 

Общевойсковым армиям предстояло взломать вражескую оборону и создать условия для ввода в прорыв танковых армий. На шестой день операции эта группировка должна была овладеть Берлином. При этом 3-й ударной армии с приданным 9-м танковым корпусом предписывалось на восьмые сутки выйти в район западнее Берлина, а 47-й армии на – 11-й день — на рубеж Эльбы. 2-я гвардейская танковая армия должна была овладеть северо-западной частью Берлина, а 1-я гвардейская танковая — юго-западной и южной частями города.

 

Из районов севернее и южнее Кюстрина наносились вспомогательные удары: один — силами 61-й армии и 1-й армии Войска Польского в общем направлении на Эберсвалъде, Зандау, а другой — силами 69-й армии и 33-й армии в общем направлении на Фюрстенвальде, Бранденбург. Совместно с 33-й армией действовал 2-й гвардейский кавалерийский корпус. Днепровская флотилия оказывала содействие наземным войскам в прорыве обороны противника и обеспечивала переправы и противоминную защиту по Одеру.

 

1-й Украинский фронт должен был разгромить группировку противника в районе Котбуса и южнее Берлина, не позднее 10—12-го дня операции овладеть рубежом Белиц, Виттенберг, река Эльба, Дрезден. Директивой Ставки от 3 апреля 1945 г. командующему фронтом предписывалось главный удар нанести в направлении Шпремберга.

 

В качестве дополнительного варианта Ставка предусмотрела возможность поворота его танковых армий на Берлин, но лишь после того, как они минуют Люббен.

 

По решению командующего 1-м Украинским фронтом главный удар наносили: 3-я гвардейская армия, действовавшая с 25-м танковым корпусом, 13-я армия, 5-я гвардейская армия, действовавшая с 4-м гвардейским танковым корпусом, 3-я и 4-я гвардейские танковые армии. Общевойсковым армиям предстояло форсировать Нейсе, прорвать оборону врага и с рубежа реки Шпрее обеспечить ввод в сражение танковых армий. На пятый день операции танковые армии должны были выйти в район, находящийся в 30— 35 км юго-западнее Берлина.

 

Второй удар наносился в общем направлении Баутцен, Дрезден силами 52-й армии и 2-й армии Войска Польского. В состав этой группировки входили также 1-й польский танковый и 7-й гвардейский механизированный корпуса.

 

28-ю армию, которая не успевала полностью сосредоточиться к началу операции, предполагалось ввести в сражение в ходе боевых действий на направлении главного удара.

 

2-му Белорусскому фронту предстояло, форсировав Одер, разгромить штеттинскую группировку противника и в течение 12 — 14 дней с начала операции овладеть рубежом Анклам, Деммин, Мальхин, Виттенберге. Тем самым надежно обеспечивались действия 1-го Белорусского фронта с севера.

 

Главный удар 2-м Белорусским фронтом наносился из района севернее Шведта в общем направлении на Стрелиц с целью отсечь главные силы 3-й танковой армии врага от остальных войск группы армий «Висла». В состав ударной группировки входили: 65-я, 70-я и 49-я армии, а также 1, 3 и 8-й гвардейские танковые, 8-й механизированный и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Войска 19-й и главные силы 2-й ударной армий получили задачу прочно удерживать занимаемые рубежи.

 

Балтийский флот содействовал наступлению войск 2-го Белорусского фронта вдоль моря и наносил удары по морским коммуникациям противника от Лиепаи до Ростока.

 

С воздуха поддерживали сухопутные силы 4, 10, 2 и 18-я воздушные армии, а также авиация Балтийского флота.

 

1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты должны были перейти в наступление 16 апреля, 2-й Белорусский — спустя четыре дня, после завершения перегруппировки войск из районов Гдыни и Данцига к нижнему течению Одера.

 

Предусматривалось одновременно с наступлением на главном, берлинском, направлении провести наступательные операции и на юге. Ставка рассчитывала, что активные действия 4, 2 и 3-го Украинских фронтов, решавших свои задачи по разгрому врага и освобождению Чехословакии, лишат германское командование возможности перебрасывать отсюда силы на берлинское направление.

 

Апрельское наступление Красной Армии развертывалось на всем советско-германском фронте. Оно должно было привести к окончательной победе над фашистской Германией.

 

К началу Берлинской операции в составе 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов насчитывалось 2 500 тыс. человек, 41 600 орудий и минометов, 6250 танков и самоходно-артиллерийских установок, 7500 боевых самолетов. Их превосходство над противником составляло: в людях — 2,5:1, в артиллерии — 4,0:1, в танках и самоходно-артиллерийских установках — 4,1:1, в авиации — 2,3:1. На направлениях главных ударов в результате сосредоточения здесь основных сил оно было еще большим.

 

Большое внимание уделялось обеспечению скрытности подготовки операции, строгому соблюдению направленных на это мер, которые были предусмотрены оперативной директивой командования 1-го Белорусского фронта от 12 апреля 1945 г.

 

16 апреля в 5 часов по московскому времени (в 3 часа по берлинскому) на кюстринском плацдарме артиллерия 1-го Белорусского фронта начала артподготовку. Бомбардировщики нанесли мощные удары по опорным пунктам и узлам сопротивления противника. После тридцатиминутного мощного артиллерийского обстрела пехота и танки непосредственной поддержки устремились в атаку. Атака сопровождалась двухслойным артиллерийским валом, а путь атакующим войскам освещали 140 зенитных прожекторов, расположенных через каждые 200 метров. Штурмовики и бомбардировщики под прикрытием истребителей непрерывно подвергали ударам боевые порядки гитлеровцев.

 

Противник вначале не оказал организованного сопротивления, но вскоре, оправившись от потрясения, стал драться с ожесточением. Разгорелись упорные, кровопролитные бои.

 

Противнику удалось задержать советские войска на Зееловских высотах, по которым проходила вторая полоса его обороны. Эти высоты имеют крутые скаты, труднодоступные не только для танков, но и для пехоты. Они были испещрены траншеями и окопами. Здесь фашисты вырыли также противотанковый ров глубиной до 3 м и шириной 3,5 м. Подступы к высотам простреливались многослойным перекрестным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. Немецко-фашистские войска, отошедшие на вторую полосу, были усилены свежими частями из резерва, в том числе танковыми и артиллерийскими. По обеим сторонам шоссе, идущего от города Зелов на запад, находились позиции зенитной артиллерии, используемой для противотанковой обороны.

 

Бои на высотах были исключительно упорными. Войскам ударной группировки 1-го Белорусского фронта пришлось последовательно прорывать множество оборонительных полос и позиций противника. Командующий фронтом, стремясь ускорить продвижение войск, в первый же день наступления ввел в сражение танковые и механизированные корпуса обеих танковых армий. Вражескую оборону на Зееловских высотах удалось прорвать лишь к исходу 17 апреля. К утру 18 апреля Зееловские высоты были взяты. Войска 8-й гвардейской армии во взаимодействии с 1-й гвардейской танковой армией после мощной артиллерийской и авиационной подготовки опрокинули врага на основных участках и стали продвигаться вперед.

 

20 апреля в 13 часов 50 минут дальнобойная артиллерия 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии дала два первых залпа по Берлину. Начался исторический штурм столицы фашистской Германии.

 

На следующий день войска фронта перерезали окружную автостраду и завязали бои за пригороды. 47-я армия и часть сил 2-й гвардейской танковой армии обходили Берлин с северо-запада.

 

Наступление 1-го Украинского фронта с первого же дня развивалось более высокими темпами. На направлении его удара оборона противника оказалась слабой, и к исходу первого дня наступления войска Красной Армии преодолели главную полосу обороны и вклинились во вторую. В тот же день, когда на Нейсе были построены мосты грузоподъемностью до 60 тонн, через реку переправились тяжелая артиллерия и передовые отряды танковых армий.

 

17 апреля войска фронта завершили прорыв второй полосы и подошли к третьей, проходившей по левому берегу реки Шпрее.

 

С прорывом тактической обороны противника в полосе 1-го Украинского фронта, создавались условия для стремительного продвижения его танковых войск. 3-я и 4-я гвардейские танковые армии были введены в бой и продвинулись на 20 – 25 километров, форсировали реку Шпрее и с утра 19 апреля начали продвигаться на Цоссен и Луккенвальде. 20 апреля они подошли к Цоссенскому оборонительному району, прикрывавшему столицу Германии с юга, а на следующий день полностью овладели им. Чтобы ускорить окружение франкфуртско-губенской группировки и не допустить её отхода в Берлин, 21 апреля в сражение была введена 28-я армия, составлявшая второй эшелон фронта.

 

61-я армия, 1-я армия Войска Польского и другие соединения фронта продвигались на Эльбу, где должны были встретиться с войсками союзников.

 

Войска 1-го Белорусского фронта в течение 18 апреля продвинулись на 4—8 км, а 19 апреля — еще на 9—12 км и завершили прорыв третьей полосы одерского рубежа обороны, не смотря на то, что противник ввел в сражение из своего резерва 7 дивизий, 2 бригады истребителей танков и свыше 30 отдельных батальонов.

 

2-й Белорусский фронт 18 и 19 апреля частью сил форсировал Ост-Одер, очистил от противника низину между реками Ост-Одер и Вест-Одер. 20 апреля его главные силы, форсировав Вест-Одер, взломали вражескую оборону на левом берегу и с боями стали продвигаться на запад.

 

Войска трех фронтов, действуя в полосе 300 км, в течение шести дней наступления прорвали вражескую оборону по Одеру и Нейсе. 21 апреля части 3-й ударной, 2-й гвардейской танковой, 47-й и 5-й ударной армий 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов ворвались на окраины Берлина и завязали бои в самом городе.

 

22 апреля 3-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта, усиленная войсками 28-й армии прорвала внешний оборонительный обвод. Советские части пробились на улицы Берлина и к концу дня вышли к каналу Тельтов.

 

Ставка потребовала не позже 24 апреля окружить основные силы 9-й и 4-й танковой армий противника юго-восточнее Берлина и не дать им возможности прорваться в город или на запад.

 

1-й Украинский фронт усилил нажим на 9-ю танковую армию противника с юга и юго-запада, а 1-й Белорусский фронт ввел в сражение 3-ю армию. Наступая навстречу войскам 1-го Украинского фронта, эта армия во взаимодействии с 69-й армией своего фронта и армиями 1-го Украинского фронта участвовала в завершении окружения франкфуртско-губенской группировки противника.

 

Одновременно другие войска 1-го Белорусского фронта совершали обход Берлина с севера и северо-запада. 22 апреля 47-я армия с 9-м танковым корпусом 2-й гвардейской танковой армии вышли в район северо-западного пригорода Берлина — Хеннигсдорфа. Навстречу им с юга продвигалась 4-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта. Складывались условия для полного окружения всех сил немецко-фашистской армии в районе Берлина.

 

24 апреля юго-восточнее Берлина 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии 1-го Белорусского фронта, наступавшие на левом фланге ударной группировки, встретились с 3-й гвардейской танковой и 28-й армиями 1-го Украинского фронта. На следующий день правофланговые объединения ударной группировки 1-го Белорусского фронта — 47-я и 2-я гвардейская танковая армии — соединились с 4-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта западнее Берлина, в районе Кетцина. В результате вражеские войска численностью более 400 тысяч человек были окружены и расчленены на две группировки: берлинскую и франкфуртско-губенскую.

 

К юго-востоку от Виттенберге к Эльбе продвигались войска 1-го Белорусского фронта — 61-я армия, 1-я армия Войска Польского и 7-й гвардейский кавалерийский корпус. Слева к реке, на участке Виттенберг, Торгау, выходили 5-я гвардейская и 13-я армии 1-го Украинского фронта. Левее этих армий, в районе Будзишина, бои с противником, наносившим контрудары, вели 2-я армия Войска Польского и 52-я армия.

 

Введённая в бой из резерва фронта 3-я армия, развивая наступление вдоль канала Одер – Шпрее и используя успех 1-й гвардейской танковой армии, вышла в район Кенигсвустерхаузен. Затем, повернув на юг и юго-восток, она нанесла удар на Тойпитц и 25 апреля соединилась с частями правого крыла войск 1-го Украинского фронта, наступавшими в северо-западном направлении. Группировка вражеских войск юго-восточнее Берлина в районе Вендиш – Бухгольц была надёжно окружена.

 

25 апреля войска 1-го Украинского фронта – передовые подразделения 58-й и 97-й гвардейских дивизий 5-й гвардейской армии – вышли на Эльбу в районе Торгау. Здесь части 58-й гвардейской дивизии встретились с патрулями 69-й пехотной дивизии 1-й американской армии. Весь фронт немецко-фашистских войск оказался разорванным: армии, находившиеся в Северной и Южной Германии, были отрезаны друг от друга.

 

В самом Берлине, несмотря на то, что положение противника резко ухудшилось, по мере приближения советских войск к центру города, сопротивление усиливалось. В Берлине не прекращалось формирование батальонов фольксштурма. 22 апреля из тюрем были выпущены уголовники, которых фашисты также привлекли к обороне. В состав гарнизона Берлина влилось до 80 тыс. солдат отступавших частей и 32 тыс. полицейских. Общая его численность теперь превышала 300 тыс. человек. Вновь сформированную 12-ю армию, предназначавшуюся для действий на рубеже Эльбы против американских войск, гитлеровское командование повернуло на восток против 1-го Украинского фронта. Она получила приказ наступать в направлении Ютербога, соединиться в этом районе с пытавшимися пробиться из окружения на запад частями 9-й армии, а затем вместе с ними освободить Берлин.

 

Уличные бои шли в тщательно подготовленном к обороне огромном городе, где каждый дом был крепостью. Широкая сеть опорных пунктов и многочисленные пожары затрудняли штурм крупными силами.

 

В штурме Берлина советским войскам пришлось применить весь свой богатый опыт ведения уличных боев. Борьба в этом крупнейшем городе характеризовалась небывалой доселе взаимозависимостью различных родов войск. Выбить фашистов из опорных пунктов и узлов сопротивления пехота не могла без артиллерии, без ее огня прямой наводкой. Каждая атака пехоты и танков сопровождались массированными ударами артиллерии и авиации, которые наносились на всех участках фронта. 11 тысяч орудий разного калибра через определённые промежутки времени открывали одновременный огонь. С 21 апреля по 2 мая по Берлину было сделано почти миллион 800 тысяч артиллерийских выстрелов. Для уничтожения вражеской обороны было израсходовано 36 тысяч тонн артиллерийских боеприпасов.

 

Танки, вступая на улицы Берлина, теряли одно из главных своих преимуществ — маневренность, и это делало их весьма уязвимыми. Поэтому самостоятельно, без пехоты, они не могли вести борьбу в городе, но и стрелковые части нуждались в поддержке танков. Успех уличных боев во многом определялся действиями инженерно-саперных частей и подразделений. То, что не поддавалось орудийному огню (толстые каменные стены, железобетонные постройки), взрывалось саперами. Но им в свою очередь требовалось огневое прикрытие со стороны пехоты.

 

Все это показало, что в штурме Берлина уже недостаточно одного взаимодействия подразделений различных родов войск. Преодоление столь мощной обороны города требовало их организационного единства. Основой ведения боя в Берлине стали штурмовые группы и отряды.

 

Штурмовая группа представляла собой стрелковую роту или взвод, усиленные артиллерией, танками и саперами, а штурмовой отряд — стрелковый батальон с соответствующими средствами усиления. Успех действий таких подразделений во многом зависел от инициативы каждого командира, каждого бойца.

 

23 апреля Военный совет 1-го Белорусского фронта обратился к бойцам, сержантам, офицерам и генералам с воззванием, в котором призвал их быстрее овладеть Берлином.

 

Ломая оборону гитлеровцев, упорно продвигались на запад и войска 2-го Белорусского фронта. Это исключало возможность нанесения контрудара группой армий «Висла» с севера.

 

Немецко-фашистские войска, окруженные и расчлененные, все еще продолжали отчаянно сопротивляться. Гитлеровское командование не оставляло попыток разорвать фронт окружения. Упорно пыталась вырваться на запад франкфуртско-губенская группировка. Навстречу ей пытались пробиться части 12-й немецкой армии.

 

Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов совместными усилиями расчленили франкфуртско-губенскую группировку на несколько мелких групп и 1 мая закончили ее ликвидацию. В ходе боев юго-восточнее Берлина они уничтожили свыше 60 тыс. вражеских солдат и офицеров и 120 тыс. взяли в плен, захватили более 300 танков и штурмовых орудий, 1500 полевых орудий, 2180 пулеметов, 17 600 автомашин и много различного военного имущества.

 

25 апреля передовые подразделения 58-й и 97-й гвардейских дивизий 5-й гвардейской армии вышли на Эльбу в районе Торгау, где встретились с патрулями 69-й пехотной дивизии 1-й американской армии, а войска 2-го Белорусского фронта, выйдя на линию Висмар, Шверин, Дёмиц, Виттенберге, встретились с английскими войсками. Весь фронт немецко-фашистских войск оказался разорванным: армии, находившиеся в Северной и Южной Германии, были отрезаны друг от друга.

 

В результате успешных наступательных действий трех фронтов создались все условия для того, чтобы в короткий срок разгромить окруженные в Берлине и юго-восточнее его вражеские войска и полностью овладеть столицей фашистской Германии. 25 апреля более 2 тыс. бомбардировщиков обрушили на позиции противника сотни тонн бомб. К исходу дня штурмовые подразделения вышли к черте центрального сектора города.

 

Особую ожесточенность приобрели бои в центральном секторе Берлина. Этот сектор от остальной части города отделялся с северной стороны рекой Шпрее, с южной — Ландвер-каналом, берега которых высотой до 3 м. одеты в гранит. Большинство мостов гитлеровцы взорвали. Сохранившийся на Шпрее мост имени Мольтке был защищен противотанковыми препятствиями и простреливался многослойным пулеметным огнем. Артиллерия также прикрывала его своим огнем с противоположного берега. В системе обороны центрального сектора выделялись массивные здания рейхстага и министерства внутренних дел, превращенные в мощные узлы сопротивления. Сильные укрепления противник создал и в парке Тиргартен (Зоологический сад).

 

В результате ожесточенных боев советские войска на некоторых участках прорвали оборону центрального сектора. С севера к нему вышла 3-я ударная армия; с востока и юго-востока наступали 5-я ударная, 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии; с юга продвигались 3-я гвардейская танковая армия и 128-й корпус 28-й армии; с юго-запада — соединения 4-й гвардейской танковой армии; с запада и северо-запада — 47-я и 2-я гвардейская танковая армии.

 

Правофланговый 79-й корпус 3-й ударной армии, овладев районом Моабит, подошел к реке Шпрее у моста имени Мольтке. Через него открывался кратчайший путь к рейхстагу. В ночь на 29 апреля этот мост захватили бойцы 1-го батальона капитана С. А. Неустроева из 756-го полка 150-й дивизии и 1-го батальона старшего лейтенанта К. Я. Самсонова из 380-го полка 171-й дивизии. Спустя некоторое время на левый берег Шпрее были переброшены остальные подразделения этих полков, а также 525-й полк 171-й дивизии вместе с орудиями сопровождения, танками и фугасными огнеметами. В штурме рейхстага участвовали также подразделения 23-й танковой бригады. Вскоре наступавшие подразделения находились уже в 300—500 м от рейхстага. Но с ходу овладеть этим массивным, упорно обороняемым зданием не удалось.

 

Бой за рейхстаг, разгоревшийся рано утром 30 апреля, был очень упорным. Лишь к вечеру группы из батальонов В. И. Давыдова и С. А. Неустроева во главе с А. П. Берестом, К. В. Гусевым, И. Я. Сьяновым, а также группы майора М. М. Бондаря, капитана В. Н. Макова, лейтенанта Рахимджана Кашкарбаева и других ворвались в здание. Но и после овладения нижними этажами рейхстага гарнизон противника не сдавался. Шёл ожесточённый бой внутри здания.

 

В 18 часов был повторён штурм рейхстага. Части 171-й и 150-й стрелковых дивизий очищали от противника этаж за этажом. В 21 час50 минут 30 апреля сержант А.М. Егоров и младший сержант М.В. Кантария водрузили Знамя Победы над главным куполом рейхстага. Но гарнизон рейхстага не прекратил сопротивления, и только утром 2 мая остатки оборонявших его частей капитулировали. В боях за рейхстаг было убито и ранено более 2 тыс. солдат и офицеров противника, захвачено 2604 пленных, 1800 винтовок и автоматов, 59 орудий, 15 танков и штурмовых орудий.

 

В городе еще гремели бои, а советское командование уже принимало меры по налаживанию жизни в столице. Комендантом Берлина был назначен командующий 5-й ударной армией генерал Н. Э. Берзарин. 28 апреля он издал приказ о создании комендатуры столицы и сформировании комендатур в занятых районах Берлина.

 

В то время когда шел штурм рейхстага, соединения 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов все более сжимали кольцо вокруг центра города. 1 мая 39-я гвардейская дивизия 8-й гвардейской армии овладела районом Тиргартена. Успешно развивалось и наступление войск севернее Берлина. К исходу 30 апреля они уже находились в 15—20 км от Эльбы.

 

Войска 2-го Белорусского фронта, овладев городами Шведт и Штеттин, устремились на запад и северо-запад вдоль побережья Балтийского моря.

 

Положение противника стало безнадежным. 30 апреля покончил с собой Гитлер, оставив завещание, которым передавал власть гросс-адмиралу К. Дёницу.

 

Рано утром 1 мая в расположение частей 8-й гвардейской армии прибыл начальник штаба немецких сухопутных войск генерал пехоты Г. Кребс. Вести переговоры с ним было поручено командующему 8-й гвардейской армией генералу В. И. Чуйкову.

 

Из порученной Кребсу миссии выяснилось, что гитлеровцы пытаются избежать безоговорочной капитуляции. Тогда советское командование решило усилить натиск. В 18 часов 30 минут вся артиллерия, участвовавшая в штурме центрального сектора города, начала мощный огневой удар. Вскоре штурмовые подразделения возобновили атаки. Части 3-й ударной армии, наступавшие с севера, встретились южнее рейхстага с частями 8-й гвардейской армии, продвигавшимися с юга. В 00 часов 40 минут 2 мая фашисты по радио обратились с просьбой прекратить огонь и сообщили о высылке парламентеров. Прибывший вслед за парламентером командующий обороной Берлина генерал Г. Вейдлинг от имени фашистского командования заявил о согласии на безоговорочную капитуляцию. К 15 часам 2 мая сопротивление берлинского гарнизона повсеместно прекратилось. К исходу дня советские войска заняли весь город.

 

В ходе Берлинской операции Красная Армия разгромила 70 пехотных, 12 танковых и 11 моторизованных дивизий, много отдельных частей и подразделений противника. Было взято в плен около 480 тыс. солдат и офицеров, захвачено до 11 тыс. орудий и минометов, более 1500 танков и штурмовых орудий, 4500 самолетов.

 

на предыдущую на следующую

Понедельник, 19 Сентябрь 2005 21:00

Пражская операция

ПРАЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

С завершением Берлинской операции создались благоприятные условия для ликвидации последней крупной группировки немецко-фашистских войск, находившейся на территории Чехословакии.

 

К началу 1945 г. войска 4-го Украинского фронта (38-я, 1-я гвардейская, 18-я и 8-я воздушная армии) и 2-го Украинского фронта (40-я, 4-я румынская, 27, 53, 1-я румынская, 7-я гвардейская, 6-я гвардейская танковая, 5-я воздушная армии и 1-я гвардейская конно-механизированная группа) вышли на линию Ясло, река Ондава, юго-восточнее Кошице, Турна, северо-западнее Левице, Эстергом.

 

В январе 1945 г. войска 4-го Украинского фронта, продвинувшись в Словакии на 150—170 км, вышли на линию Трстена, Брезно, освободив почти половину словацкой земли. Это наступление помогло 1-му Украинскому фронту очистить Силезский промышленный район и способствовало созданию благоприятных условий для успешных действий войск правого крыла 2-го Украинского фронта, которые к концу января вышли на линию Брезно, Левице.

 

Успех Верхне-Силезской и Нижне-Силезской операций 1-го Украинского фронта и наступления 2-го и 3-го Украинских фронтов на венском направлении существенно повлиял на изменение общей обстановки на юге. Войска, сражавшиеся в Чехословакии, к середине апреля вышли на линию Истебна, Врутки, Годонин, освободили крупные города Словакии, в том числе ее столицу — Братиславу, а к концу апреля — важные промышленные центры Чехословакии — Моравска-Остраву и Брно. Своим наступлением 4-й и 2-й Украинские фронты сковали главные силы группы армий «Центр», не позволили гитлеровскому командованию перебрасывать отсюда подкрепления в район Берлина.

 

После разгрома берлинской стратегической группировки фашистское государство фактически рухнуло. Однако в своем политическом завещании Гитлер сделал попытку продлить существование фашистского режима, назначив новое правительство Германии во главе с гросс-адмиралом Деницем.

 

В своей речи во Фленсбурге Дёниц 5 мая говорил: «...моей первейшей задачей является спасение немцев от уничтожения наступающими большевиками. Только во имя этой цели продолжаются военные действия». Приказ германского верховного командования от того же числа гласил: «Складывая оружие в Северо-Западной Германии, Дании и Голландии, мы исходим из того, что борьба против западных держав потеряла смысл. На востоке, однако, борьба продолжается...».

 

Главнокомандующим сухопутными силами Германии выдвигался генерал-фельдмаршал Шернер, занимавший в это время пост командующего группой немецко-фашистских армий «Центр», находившихся главным образом в Чехословакии.

 

Шернер являлся реальной военной фигурой. Для продолжения войны в его распоряжении имелись весьма значительные по численности силы.

 

В Советской Прибалтике находилась группа армий «Курляндия». На побережье Балтийского моря продолжала сражаться группа войск «Восточная Пруссия». Западнее Берлина сопротивлялась, хотя - и основательно потрепанная, 12-я гитлеровская армия. В Чехословакии была сосредоточена под командованием генерал-фельдмаршала Шернера группа армий «Центр» (до пятидесяти полнокровных дивизий и шесть боевых групп, сформированных из бывших дивизий). Эта внушительная группировка оказывала сопротивление войскам 1, 2 и 4-го Украинских фронтов. В Западной Чехословакии союзникам противостояла 7-я немецкая армия (пять дивизий), в эти дни тоже переданная в подчинение Шернеру. В Австрии и Югославии против войск 2-го и 3-го Украинских фронтов и Народно-освободительной армии Югославии дрались ещё две группы немецко-фашистских армий — «Австрия» и «Юг», вместе насчитывавшие более тридцати дивизий.

 

«Правительство» Денница надеялось на скорую капитуляцию перед западными союзниками, планируя обратить почти миллионную группировку войск против Красной Армии.

 

Упорное сопротивление противника в Чехословакии отвечало интересам реакционных кругов Англии и Соединенных Штатов Америки. В телеграмме Трумэну 30 апреля Черчилль писал: «Можно почти не сомневаться в том, что освобождение вашими войсками Праги и как можно большей территории западной Чехословакии может полностью изменить послевоенное положение в Чехословакии и вполне может к тому же повлиять на соседние страны». Именно в те дни Черчилль дал фельдмаршалу Монтгомери указание «тщательно собирать германское оружие и складывать так, чтобы его легче можно было снова раздать германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось».

 

Американское командование настойчиво стремилось занять западные районы Чехословакии и овладеть Прагой. 4 мая Эйзенхауэр, обратившись к начальнику Генерального штаба Красной Армии генералу А. И. Антонову, высказал предложение развить наступление американских войск до западных берегов Влтавы и Эльбы, то есть занять Прагу и прилегающие к ней районы. Это противоречило решению Крымской конференции о рубеже встречи советских и американских войск на территории Чехословакии. Генерал Антонов категорически ответил, что Красная Армия сама в состоянии очистить от противника западные берега этих рек, для чего уже создана соответствующая группировка. Лишь после этого американские армии по приказу Эйзенхауэра были остановлены на линии Карлови-Вари, Пльзень, Ческе-Будеёвице.

 

В первых числах мая в Чехии вспыхнуло восстание. С особенной силой оно разгорелось в Праге. Бои шли во всех районах столицы. В городе началось сооружение баррикад. В ночь на 6 мая их насчитывалось уже до 1600, на которых сражалось около 30 тыс. человек.

 

Развернулась борьба и в районах, прилегающих к Праге, в прифронтовых районах Моравии, в западных районах Чехии. В ночь на 5 мая восстали рабочие одного из крупнейших центров страны — города Кладно, а днем — рабочие города Пльзень.

 

Фашистский наместник Франк, стремясь выиграть время, начал переговоры с восставшими, а в это же самое время Шернер отдал своим войскам приказ: «Восстание в Праге должно быть подавлено всеми средствами». К Праге с трех сторон двинулись немецкие войска: с севера — танковая дивизия «Райх», с востока — танковая дивизия «Викинг», с юга — усиленный полк дивизии «Райх». Восставшим пражанам предстояла тяжелая борьба. Прага нуждалась в решительной помощи, которую оказать могла только Красная Армия.

 

Советское командование стремилось оказать восставшему народу всемерную помощь. Ещё 1 мая Ставка поставила перед 1-м и 2-м Украинскими фронтами задачу быстро подготовить и начать наступательную операцию на территории Чехословакии. Им предстояло нанести два мощных удара в общем направлении на Прагу: 1-му Украинскому фронту — с севера, 2-му — с юго-востока. Целью Пражской операции было окружить группировку врага и полностью разгромить его силы в Чехословакии.

 

Предусматривалось участие в Пражской операции и 4-го Украинского фронта. В это время его войска, во взаимодействии с правым крылом 2-го Украинского фронта, продолжали ликвидацию оломоуцкой группировки противника, после ликвидации которой, 4-й Украинский фронт должен был развернуть наступление на Прагу с востока.

 

В составе привлекаемых к проведению операции войск насчитывалось (вместе с польскими, румынскими и чехословацкими соединениями) 2 028 тыс. человек, 30 450 орудий и минометов, 1960 танков и самоходно-артиллерийских установок, 3014 боевых самолетов.

 

На южном крыле советско-германского фронта в это время действовали фашистские группы армий «Центр» и «Австрия». Общая численность вражеской группировки в Чехословакии достигала 900 тыс. человек, на ее вооружении было 9700 орудий и минометов, 1900 танков и штурмовых орудий, 1 тыс. самолетов.

 

В короткий подготовительный период советское командование быстро провело необходимую перегруппировку войск, создало ударные группы. Находившиеся в районе Дрездена и южнее Берлина войска 1-го Украинского фронта за трое суток покрыли расстояние в 100—200 км и к вечеру 5 мая заняли исходный для наступления район северо-западнее Дрездена. 2-й Украинский фронт свою главную группировку развернул южнее города Брно. 4-й Украинский фронт производил перегруппировку для нанесения удара на Оломоуц. Войска пополнили запасы боеприпасов, горючего, продовольствия.

 

Овладение Прагой планировалось в самые сжатые сроки. Высокие темпы наступления требовались от всех армий. Особенность операции заключалось в том, что сначала общевойсковые и танковые армии

 

6 мая было установлено, что перед правым крылом 1-го Украинского фронта противник на отдельных направлениях начал отход. Советские войска немедленно перешли к преследованию. Сбивая арьергарды врага, передовые отряды быстро продвигались вперед, прокладывая путь основным силам. К исходу дня войска фронта продвинулись на дрезденском направлении на 23 км.

 

Противник был явно деморализован и оказывать организованное сопротивление по всему фронту уже не мог. Гитлеровцы стремились как можно скорее уйти из-под ударов Красной Армии и сдаться американским войскам.

 

Вскоре была разгромлена группировка, окруженная в Бреслау. Остатки гарнизона города, видя бесперспективность сопротивления, капитулировали. Сдалось в плен более 40 тыс. солдат и офицеров.

 

Командование группы армий «Центр» всячески пыталось избежать капитуляции, что вынуждало советские войска усиливать боевые действия. К тому же 7 мая положение восставших пражан стало критическим. Выла реальной угроза расправы фашистов над ними и разрушения Праги.

 

7 мая в наступление перешли войска левого крыла и центра 1-го Украинского фронта (2-я армия Войска Польского, 28, 52, 31, 21. 59 и 2-я воздушная армии). На правом крыле 5-я гвардейская армия 8 мая ворвалась в Дрезден и при содействии соседних армий овладела его северной частью. На следующий день город был полностью очищен от противника. 2-я армия Войска Польского заняла Баутцен, а 52-я армия — Гёрлиц. Тогда же были освобождены Теплице, Билина, Мост и другие города.

 

Войска 2-го Украинского фронта при поддержке 5-й воздушной армии овладели городами Зноймо, Мирослав, Яромержице и продолжали наступать к Праге с юго-востока. Соединения 4-го Украинского фронта 8 мая заняли город Оломоуц. При поддержке 8-й воздушной армии они устремились к Праге.

 

Утром 9 мая части фронта соединились с войсками 2-го Украинского фронта. Тогда же части 4-й и 3-й гвардейских танковых армий 1-го Украинского фронта прорвались к столице Чехословакии и завязали бои на улицах города. В Прагу вступила и подвижная группа 4-го Украинского фронта: 302-я дивизия, следовавшая на автомашинах, и 1-я чехословацкая танковая бригада. Затем в город вошли войска 2-го Украинского фронта: 6-я гвардейская танковая армия и посаженная на машины пехота 24-го стрелкового корпуса. К столице Чехословакии вышел и 7-й мехкорпус конно-механизированной группы генерала И. А. Плиева. Действия наземных войск этого фронта кроме его 5-й воздушной армии поддерживала часть сил 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта.

 

Мощным внезапным ударом враг был разгромлен. При активной поддержке боевых дружин восставшей Праги войска 1, 2 и 4-го Украинских фронтов к 10 часам 9 мая полностью очистили город от захватчиков.

 

10 мая последовал приказ Ставки Верховного Главнокомандования развивать наступление на запад, чтобы соединиться с союзниками. В тот же день войска 1-го Украинского фронта вошли в соприкосновение с американскими войсками на линии Хемниц, Рокицани. 11 мая советские части заняли выступ южнее Рокицани. Левофланговые соединения 2-го Украинского фронта вышли на линию Пжек, Ческе-Будеёвице, где также встретились с союзными войсками. Остатки гитлеровских дивизий были окружены в районе восточнее Праги. 10 и 11 мая окруженные немецкие войска сложили оружие. В ходе Пражской операции было взято в плен около 860 тыс. солдат и офицеров противника. При этом было захвачено 9500 орудий и минометов, 1800 танков и штурмовых орудий, 1100 самолетов и много другого вооружения.

 

Пражская операция явилась последней операцией Советских Вооружённых Сил в войне против фашистской Германии (после её капитуляции).

 

Красная Армия принесла освобождение от фашизма чехословацкому народу, положила конец политическим комбинациям, которые замышляли правящие круги Великобритании и США в отношении Чехословакии, подтвердила высокие организаторские способности советского командования и мастерство советских воинов.

 

на предыдущую на следующую

БЕЗОГОВОРОЧНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ

В сражениях 1945г. немецко-фашистская армия только на советско-германском фронте потеряла более 1 млн. человек убитыми. Вооруженные Силы СССР уничтожили 98, разгромили и взяли в плен 56 дивизий. Кроме того, 93 дивизии капитулировали с окончанием военных действий. В результате прекратилось организованное сопротивление фашистской армии.

 

Партийный, государственный и военный аппарат нацистской Германии был парализован. Созданному после смерти Гитлера фашистскому правительству во главе с Дёницем свою главную задачу — уклониться от безоговорочной капитуляции—выполнить не удалось. Открыто пойти на сговор с ним западные союзники не решились.

 

29 апреля был подписан акт о капитуляции немецко-фашистских войск в Северной Италии. 4 мая капитулировали фашистские войска в Голландии, Северо-Западной Германии, Шлезвиг-Гольштейне и Дании. Вскоре сложили оружие остатки группы армий «Е» в Хорватии и Южной Австрии, группа армий «Г» — в Баварии и Западной Австрии, 19-я армия — в Тироле.

 

В эти дни фашистское правительство вступило в переговоры с Эйзенхауэром. В город Реймс, где размещалась ставка верховного командования союзников, прибыл в качестве личного представителя Дёпица один из бывших приближенных Гитлера — генерал-полковник Йодль. Но добиться согласия на «частичную капитуляцию» лишь перед американскими и английскими войсками он не смог.

 

Советское Верховное Главнокомандование предложило оформить акт о безоговорочной капитуляции в столице фашистского государства — Берлине. Верховное командование союзников согласилось с этим.

 

8 мая представители армий всех союзных стран прибыли в предместье Берлина — Карлсхорст.

 

Советское Верховное Главнокомандование представлял Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, верховное командование Великобритании — главный маршал авиации А. Теддер, вооруженные силы Соединенных Штатов Америки — командующий стратегическими воздушными силами США генерал К. Спаатс, французские вооруженные силы — главнокомандующий французской армией генерал Ж. де Латтр де Тас-синьи. Сюда же были доставлены представители разгромленных германских вооруженных сил — фельдмаршал В. Кейтель, адмирал флота Г. Фридебург и генерал-полковник авиации Г. Штумпф, которые получили от Дёница полномочия на подписание Акта о безоговорочной капитуляции.

 

Подписание акта состоялось в здании бывшего немецкого военно-инженерного училища.

 

Церемонию открыл маршал Жуков, который приветствовал представителей союзного командования. Затем в зал ввели Кейтеля, Фридебурга и Штумпфа. После проверки полномочий им предъявили Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии, который и был подписан.

 

Текст документа гласит:

 

«1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.

 

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23—01 часа по центральноевропейскому времени 8-го мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

 

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.

 

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным Объединенными Нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

 

5. В случае, если немецкое Верховное Командование или какие-либо

 

вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил предпримут такие карательные меры, или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

 

6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными».

 

В соответствии с актом о безоговорочной капитуляции уцелевшие немецко-фашистские части начали складывать оружие и сдаваться в плен. В ночь на 9 мая сдалась курляндская группировка — 16-я и 18-я армии. Утром 9 мая сложили оружие части в устье Вислы (восточнее Данцига) и на Балтийской косе (юго-восточнее Гдыни). Прием капитулировавших войск на этих участках закончился 13 мая. На Курляндском полуострове было взято в плен более 189 тыс. солдат и офицеров и 42 генерала, в районе устья Вислы и северо-восточнее Гдыни — около 75 тыс. солдат и офицеров и 12 генералов.

 

9 мая части 2-го Белорусского фронта были высажены кораблями Балтийского флота на датском острове Борнхольм. Здесь в плен сдались ещё 12 тыс. немецких солдат и офицеров. 19 мая на остров прибыли члены вновь созданного правительства Дании, чтобы выразить глубокую благодарность советским войскам за освобождение острова.

 

На севере Норвегии капитулировала фашистская оперативная группа «Нарвик». В связи с этим норвежское правительство в специальном послании выразило Советскому Союзу благодарность. Президиум Верховного Совета СССР и Советское правительство в ответном послании пожелали норвежскому народу успехов в скорейшем возрождении страны и ликвидации последствий немецко-фашистской оккупации.

 

К 19 мая были ликвидированы последние, все еще пытавшиеся продолжать сопротивление мелкие группы противника на территории Чехословакии и Австрии.

 

Всего с 9 по 17 мая советские войска взяли в плен и приняли на основе Акта о безоговорочной капитуляции 1 390 978 фашистских солдат и офицеров и 101 генерала.

 

Гитлеровские вооруженные силы закончили свое существование. По настоянию Советского Союза правительство Дёница 23 мая было упразднено, а его члены и офицеры бывшего генерального штаба — арестованы. Позднее руководители фашистского правительства и верховного командования предстали перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге и были осуждены как военные преступники.

 

Вся власть в Германии перешла в руки оккупирующих держав. 5 июня 1945 г. была подписана Декларация о поражении Германии, в которой объявлялось о том, что правительства СССР, США, Англии и Франции «берут на себя верховную власть в Германии, включая всю власть, которой располагают германское правительство, верховное командование и любое областное, муниципальное или местное правительство или власть».

 

Декларация требовала прекращения военных действий, разоружения армии и флота. Германия обязывалась передать всех военнопленных представителям союзников. Главные фашистские лидеры и лица, подозреваемые в военных преступлениях, подлежали аресту. Союзники имели право принимать любые меры, «включая полное разоружение и демилитаризацию Германии, какие они сочтут необходимыми для будущего мира и безопасности».

 

Территория Германии специальным соглашением между союзниками была разделена на четыре оккупационные зоны: советскую, американскую, английскую и французскую. Управление страной передавалось Контрольному совету, который составили главнокомандующие оккупационными войсками. Решения этого совета вступали в силу по принципу единогласия. Особо оговаривалось управление «Большим Берлином», являвшимся, с одной стороны, центром советской зоны, а с другой — местом нахождения Контрольного совета. Город разделялся на четыре сектора, возглавлявшихся комендантами. Для согласования общих вопросов учреждалась межсоюзническая комендатура. Она состояла из четырех комендантов, каждый из которых поочередно объявлялся главным комендантом. Эта комендатура действовала под общим руководством Контрольного совета. Соглашением, предъявлявшим дополнительные требования к Германии, упразднялась и объявлялась вне закона германская национал-социалистская партия — партия фашистов.

 

Так юридически была оформлена капитуляция фашистской Германии.

 

Указом Президиума Верховного Совета СССР день 9 мая был объявлен праздником Победы.

 

9 мая вечером Москва от имени Родины торжественно салютовала доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота тридцатью артиллерийскими залпами из тысячи орудий.

 

на предыдущую на следующую

ИЗОЛЯЦИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА.
СОВЕТСКО-НЕМЕЦКИЙ ПАКТ НЕНАПАДЕНИЯ.

После захвата Чехословакии фашистская Германия стала готовиться к войне совершенно открыто. Гитлер, поощряемый Англией и Францией, перестал церемониться и притворяться сторонником мирного урегулирования европейских проблем. Наступили самые драматические месяцы предвоенного периода. Уже тогда было ясно, что каждый день приближает человечество к невиданной военной катастрофе.

Какова же была тогда политика Советского Союза, с одной стороны, и политика Великобритании и Франции - с другой?

Англия и Франция при поддержке правящих кругов США в роковой период весны и лета 1939 года, когда война стояла у порога, продолжали политику провокационного натравливания гитлеровской Германии на Советский Союз, прикрываясь не только фарисейскими фразами о готовности сотрудничать с Советским Союзом, но и кое-какими несложными дипломатическими маневрами, призванными скрыть от общественного мнения действительный характер проводимого ими политического курса.

Такими маневрами явились, прежде всего, переговоры 1939 года, которые Англия и Франция решили завязать с Советским Союзом. Для обмана общественного мнения англо-французские правящие круги пытались изобразить эти переговоры как серьёзную попытку воспрепятствовать дальнейшему распространению гитлеровской агрессии. Однако в свете всего дальнейшего хода событий стало совершенно ясным, что для англо-французской стороны эти переговоры с самого начала явились только очередным ходом в её двойной игре.

Это было ясно также и руководителям гитлеровской Германии, для которых смысл переговоров, затеянных Правительствами Англии и Франции с Советским Союзом, не представлял секрета. Вот что писал об этом германский посол в Лондоне Дирксен в донесении германскому министерству иностранных дел от 3 августа 1939 года, как об этом свидетельствуют документы, захваченные Советской Армией при разгроме гитлеровской Германии:

«Здесь преобладало впечатление, что возникшие за последние месяцы связи с другими государствами являются лишь резервным средством для подлинного примирения с Германией и что эти связи отпадут, как только будет достигнута единственно важная и достойная усилий цель - соглашение с Германией». Это мнение твёрдо разделяли все германские дипломаты, наблюдавшие обстановку в Лондоне.

В другом своём секретном донесении в Берлин Дирксен писал:

«Англия хочет посредством вооружений и приобретения союзников усилиться и поравняться с осью, но в то же время она хочет попытаться путём переговоров придти к полюбовному соглашению с Германией».

Фальсификаторы истории пытаются скрыть эти документы, ибо они проливают яркий свет на обстановку последних предвоенных месяцев, без правильной оценки которой невозможно понять действительную предисторию войны. Затевая переговоры с Советским Союзом и давая гарантии Польше, Румынии и некоторым другим государствам, Англия и Франция при поддержке правящих кругов США вели двойную игру, рассчитанную на соглашение с гитлеровской Германией с целью направления её агрессии на Восток, против Советского Союза.

Переговоры между Англией и Францией, с одной стороны, и Советским Союзом, с другой, начались в марте 1939 года и продолжались около четырёх месяцев.

Весь ход этих переговоров с полной очевидностью показал, что в то время, как Советский Союз стремился достичь широкого и равноправного соглашения с западными державами, способного хотя бы в последний момент удержать Германию от развязывания войны в Европе, Правительства Англии и Франции, опиравшиеся на поддержку в Соединённых Штатах, ставили совершенно иные цели. Англо-французские правящие круги пытались навязать Советскому Союзу обязательства, в силу которых СССР взял бы на себя всю тяжесть жертв по отражению возможной гитлеровской агрессии, а Англия и Франция вовсе не связывали бы себя какими-либо обязательствами по отношению к Советскому Союзу.

Если бы англо-французским правителям удался этот маневр, они значительно приблизились бы к осуществлению своей основной цели, которая заключалась в том, чтобы как можно скорее столкнуть лбами Германию и Советский Союз. Однако, этот замысел был разгадан Советским Правительством, которое, на всех этапах переговоров противопоставляло дипломатическим трюкам и уловкам западных держав свои открытые и ясные предложения, призванные служить лишь одной цели - делу защиты мира в Европе.

В этих переговорах выдвинуло Советское Правительство выдвинуло следующие условия: заключение между Англией, Францией и СССР эффективного пакта о взаимопомощи против агрессии; гарантирование со стороны Англии, Франции и СССР государств Центральной и Восточной Европы, включая в их число все без исключения пограничные с СССР европейские страны; заключение конкретного военного соглашения между Англией, Францией и СССР о формах и размерах немедленной и эффективной помощи друг другу и гарантируемым государствам в случае нападения агрессоров.

На третьей Сессии Верховного Совета СССР 31 мая 1939 года В.М. Молотов указывал, что в некоторых англо-французских предложениях, предъявленных во время этих переговоров, отсутствовал элементарный принцип взаимности и равных обязанностей, обязательный во всяких равноправных соглашениях.

«Гарантировав себя, - говорил В.М. Молотов, - от прямого нападения агрессоров пактами взаимопомощи между собой и с Польшей, и обеспечивая себе помощь СССР в случае нападения агрессоров на Польшу и Румынию, англичане и французы оставляли открытым вопрос - может ли СССР в свою очередьрассчитывать на помощь с их стороны в случае прямого нападения на него со стороны агрессоров, равно как оставляли открытым другой вопрос - могут ли они принять участие в гарантировании граничащих с СССР малых государств, прикрывающих северо-западные границы СССР, если они окажутся не в силах отстоять свой нейтралитет от нападения агрессоров. Получалось, таким образом, неравное положение для СССР».

Даже, когда англо-французские представители на словах стали соглашаться с принципом взаимопомощи между Англией, Францией и СССР на условиях взаимности на случай прямого нападения агрессора, - они обставили это рядом таких оговорок, которые делали это согласие фиктивным.

Кроме того, англо-французские предложения предусматривали помощь со стороны СССР тем странам, которым англичане и французы дали обещание о гарантиях, но они ничего не сказали о своей помощи странам на северо-западной границе СССР - Прибалтийским государствам, в случае нападения на них агрессора.

Исходя из изложенных выше соображений, В.М. Молотов заявил, что Советский Союз не может брать на себя обязательств в отношении одних стран без того, чтобы были даны такие же гарантии в отношении стран, расположенных на северо-западных границах Советского Союза.

Следует также напомнить, что когда 18 марта 1939 года британский посол в Москве Сиидс запросил Народного Комиссара Иностранных Дел, какова будет позиция Советского Союза в случае гитлеровской агрессии против Румынии, о подготовке которой у англичан имелись сведения, и когда с советской стороны был поставлен вопрос, какова будет при таких обстоятельствах позиция Англии, Сиидс уклонился от ответа, заметив, что географически Румыния ближе к Советскому Союзу, чем к Англии.

Таким образом, уже с первого шага ясно обнаружилось стремление английских правящих кругов связать Советский Союз определёнными обязательствами, а самим остаться в стороне. Этот же нехитрый приём затем систематически, всё вновь и вновь, повторялся в течение всего хода переговоров.

В ответ на английский запрос Советское Правительство выдвинуло предложение о созыве совещания представителей наиболее заинтересованных государств, а именно: Великобритании, Франции, Румынии, Польши, Турции и Советского Союза. По мнению Советского Правительства, такое совещание дало бы наибольшие возможности для выяснения действительного положения и определения позиций всех его участников. Однако британское Правительство ответило, что считает советское предложение преждевременным.

Вместо созыва конференции, которая дала бы возможность договориться о конкретных мерах борьбы против агрессии, английское Правительство предложило Советскому Правительству 21 марта 1939 года подписать совместно с ним, а также с Францией и Польшей декларацию, в которой подписавшиеся правительства обязались бы «совещаться о тех шагах, которые должны быть предприняты для общего сопротивления» на случай угрозы «независимости любого европейского государства». Британский посол, доказывая приемлемость своего предложения, особенно напирал на то обстоятельство, что декларация составлена в весьма мало обязывающих выражениях.

Было совершенно очевидно, что такая декларация не может служить серьёзным средством борьбы против нависшей угрозы со стороны агрессора. Полагая, однако, что «даже такая малообещающая декларация может явиться хотя бы некоторым шагом вперёд в деле обуздания агрессора», Советское Правительство согласилось принять английское предложение. Но уже 1 апреля 1939 года английский посол в Москве сообщил, что Англия считает вопрос о совместной декларации отпавшим.

После ещё двухнедельных проволочек английский министр иностранных дел Галифакс сделал Советскому Правительству через посла в Москве новое предложение, заключавшееся в том, чтобы Советское Правительство сделало заявление, что «в случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который оказал бы сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь Советского Правительства, если она будет желательна».

Главный смысл этого предложения заключался в том, что в случае акта агрессии Германии против Латвии, Литвы, Эстонии, Финляндии Советский Союз был обязан оказать им помощь без какого-либо обязательства по оказанию помощи со стороны Англии, то есть, ввязаться в войну с Германией один на один. Что касается Польши и Румынии, которым Англия дала гарантии, то и в этом случае Советский Союз должен был оказать им помощь против агрессора. Но и в данном случае Англия не хотела брать на себя какие-либо обязательства совместно с Советским Союзом, оставляя себе свободу рук и поле для любого маневрирования, не говоря уже о том, что согласно этому предложению Польша и Румыния, а также Прибалтийские государства ничем не обязывались в отношении СССР.

Советское Правительство, не желая упускать ни единой возможности добиться соглашения с другими державами о совместной борьбе против гитлеровской агрессии представило британскому Правительству встречное предложение. Это предложение заключалось в том, чтобы, во-первых, Советский Союз, Англия и Франция взаимно обязались оказывать друг другу всяческую немедленную помощь, включая военную, в случае агрессии против одного из этих государств; во-вторых, чтобы Советский Союз, Англия и Франция обязались оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь государствам Восточной Европы, расположенным между Балтийским и Чёрным морями и граничащим с Советским Союзом, в случае агрессии против этих государств. Наконец, в-третьих, Советский Союз, Англия и Франция должны были обязаться в короткий срок установить размеры и формы военной помощи, оказываемой каждому из этих государств в обоих случаях, упомянутых выше.

Таковы были наиболее важные пункты советского предложения. Не трудно видеть коренное отличие советского предложения от британского предложения, поскольку советское предложение заключало в себе действительно эффективные меры совместного противодействия агрессии.

8 мая в Москву поступил английский ответ, или, точнее, английские контрпредложения. Советскому Правительству снова предлагалось сделать одностороннее заявление, которым оно «обязалось бы в случае вовлечения Великобритании и Франции в военные действия во исполнение принятых ими обязательств» (перед Бельгией, Польшей, Румынией, Грецией и Турцией) «оказать немедленно содействие, если оно окажется желательным, причём род и условия, в которых предоставлялось бы это содействие, явились бы предметом соглашения».

В этом предложении речь шла об односторонних обязательствах Советского Союза. Он должен был обязаться оказывать помощь Англии и Франции, которые со своей стороны абсолютно никаких обязательств перед Советским Союзом в отношении Прибалтийских республик на себя не брали. Англия предлагала поставить СССР в неравное положение, неприемлемо и недостойное для любого независимого государства.

На деле английское предложение было адресовано не столько в Москву, сколько в Берлин. Немцев приглашали напасть на Советский Союз и давали им понять, что Англия и Франция сохранят нейтралитет, если только немецкое нападение будет совершено через Прибалтику.

11 мая переговоры между Советским Союзом, Англией и Францией были ещё более осложнены заявлением польского посла в Москве Гржибовского о том, что «Польша не считает возможным заключение пакта о взаимопомощи с СССР...».

Разумеется, такое заявление польского представителя могло быть сделано только с ведома и одобрения правящих кругов Англии и Франции.

Поведение английских и французских представителей в переговорах в Москве носило настолько провокационный характер, что даже в правящем лагере западных держав нашлись люди, которые резко критиковали такую грубую игру. Так, летом 1939 года Ллойд Джордж выступил во французской газете «Се суар» с резкой статьёй, направленной против руководителей английской политики. Касаясь причин той бесконечной канители, в которой завязли переговоры Англии и Франции с Советским Союзом, Ллойд Джордж писал, что на этот вопрос возможен лишь один ответ: «Невиль Чемберлен, Галифакс и Джон Саймон не желают никакого соглашения с Россией».

Разумеется, то, что было ясно Ллойд Джорджу, было не менее ясно руководству гитлеровской Германии, которое прекрасно понимало, что западные державы и не помышляют о серьёзном соглашении с Советским Союзом, а преследуют совершенно иную цель, заключавшуюся в том, чтобы подтолкнуть Гитлера к скорейшему нападению на Советский Союз, обеспечив ему как бы премию за это нападение путём создания для Советского Союза наименее благоприятных условий в случае войны с Германией.

К тому же западные державы без конца затягивали переговоры с Советским Союзом, пытаясь утопить существенные вопросы в тине мелких поправок и бесчисленных вариантов.

В конце мая Англия и Франция внесли новые предложения, которые кое в чём улучшали предыдущий вариант, но по прежнему оставляли открытым существенно важный для Советского Союза вопрос о гарантии трёх Прибалтийских республик, расположенных на северо-западной границе Советского Союза.

Таким образом, идя, под давлением общественного мнения своих стран, на некоторые словесные уступки, правители Англии и Франции продолжали гнуть свою прежнюю линию, обставляя свои предложения такими оговорками, которые делали их заведомо неприемлемыми для Советского Союза.

Поведение англо-французских представителей во время переговоров в Москве было настолько нетерпимым, что В.М. Молотов должен был 27 мая 1939 года заявить английскому послу Сиидсу и французскому поверенному в делах Пайару, что представленный ими проект соглашения об оказании совместного противодействия агрессору в Европе не содержит плана организации эффективной взаимопомощи СССР, Англии и Франции и даже не свидетельствует о серьёзной заинтересованности английского и французского Правительств в соответствующем пакте с Советским Союзом. При этом было прямо заявлено, что англо-французское предложение наводит на мысль, что Правительства Англии и Франции не столько заинтересованы в самом пакте, сколько в разговорах о нём. Возможно, что эти разговоры и нужны Англии и Франции для каких-то целей. Советскому Правительству эти цели неизвестны. Советское Правительство заинтересовано не в разговорах о пакте, а в организации действенной взаимопомощи СССР, Англии и Франции против агрессии в Европе. Англо-французские представители были предупреждены, что Советское Правительство не намерено участвовать в разговорах о пакте, целей которых СССР не знает, и что такие разговоры английское и французское Правительства могут вести с более подходящими, чем СССР, партнёрами.

Московские переговоры затягивались бесконечно. Причины такой недопустимой затяжки переговоров выболтал лондонский «Таймс», который писал: «Быстрый и решительный союз с Россией может помешать другим переговорам...» «Таймс», говоря о «других переговорах», имел, очевидно, в виду переговоры Роберта Хадсона, английского министра по делам заморской торговли, с доктором Гельмутом Вольтатом, экономическим советником Гитлера, по вопросу о возможности английского займа гитлеровской Германии в весьма крупной сумме.

Кроме того в день, когда гитлеровская армия вступила в Прагу, по сообщению печати, делегация Федерации английской промышленности вела в Дюссельдорфе переговоры о заключении широкого соглашения с немецкой крупной промышленностью.

Обращало на себя внимание и то обстоятельство, что ведение переговоров от имени Великобритании в Москве было поручено второстепенным лицам, в то время как для переговоров с Гитлером выезжал из Англии в Германию сам Чемберлен и притом неоднократно. Важно отметить также и то, что английский представитель Стрэнг для переговоров с СССР не имел полномочий для подписания каких-либо соглашений с Советским Союзом.

Ввиду требования Советского Союза перейти к конкретным переговорам относительно мер борьбы против возможного агрессора, Правительства Англии и Франции должны были согласиться послать в Москву свои военные миссии. Однако эти миссии необычно долго добирались до Москвы, а когда они приехали, то оказалось, что составлены они из второстепенных лиц, не имеющих к тому же полномочий для подписания какого-либо соглашения. В этих условиях военные переговоры оказались столь же бесплодными, как и политические.

Военные миссии западных держав сразу же показали, что они не желают серьёзно разговаривать о средствах взаимной помощи в случае агрессии Германии. Советская военная миссия исходила из того, что СССР, не имея общей границы с Германией, может оказать помощь Англии, Франции, Польше, в случае возникновения войны, лишь при условии пропуска советских войск через польскую территорию. Однако польское Правительство заявило, что оно не примет военной помощи со стороны Советского Союза, показав этим, что оно опасается усиления Советского Союза больше, чем гитлеровской агрессии. Позицию Польши поддержали как английская, так и французская миссии.

В ходе военных переговоров был поставлен также вопрос о количестве вооружённых сил, которые должны быть немедленно выставлены участниками соглашения в случае агрессии. Тогда англичане назвали смехотворную цифру, заявив, что они могут выставить 5 пехотных и 1 механизированную дивизии. И это англичане предложили в то время, когда Советский Союз заявил о своей готовности выставить на фронт против агрессора 136 дивизий, 5 тысяч средних и тяжёлых орудий, до 10 тысяч танков и танкеток, свыше 5 тысяч боевых самолётов и т. д. Из этого видно, насколько несерьёзно английское Правительство отнеслось к переговорам о заключении военного соглашения с СССР.

Указанных данных достаточно для того, чтобы подтвердить вывод, который состоит в том, что:

  1. Советское Правительство на всём протяжении переговоров с исключительным терпением добивалось того, чтобы обеспечить договорённость с Англией и Францией о взаимной помощи против агрессора на равноправных началах и при условии, что взаимная помощь будет действительно эффективной, то есть, что заключению политического договора будет сопутствовать подписание военной конвенции, устанавливающей размеры, формы и сроки помощи, ибо весь предыдущий ход событий достаточно ясно показал, что только такое соглашение могло бы быть эффективным и способно было бы образумить гитлеровского агрессора, избалованного полной безнаказанностью и попустительством западных держав на протяжении многих лет;

  2. Поведение Англии и Франции в ходе переговоров с Советским Союзом полностью подтвердило, что ни о каком серьёзном соглашении с СССР они и не помышляют, ибо политика Англии и Франции направлялась другими целями, не имеющими ничего общего с интересами мира и борьбы с агрессией;

  3. Замысел англо-французской политики заключался в том, чтобы дать понять Гитлеру, что у СССР нет союзников, что СССР изолирован, что Гитлер может напасть на СССР, не рискуя встретиться с противодействием со стороны Англии и Франции.

Становилось очевидным, что срыв переговоров был заранее запланирован представителями западных держав. Дело в том, что наряду с открытыми переговорами с СССР англичане вели закулисные переговоры с Германией, и этим последним они придавали несравненно большее значение.

Если своими переговорами в Москве правящие круги западных держав стремились прежде всего усыпить бдительность общественного мнения своих стран, обмануть народы, втягиваемые в войну, то переговоры с гитлеровцами носили другой характер.

Программа англо-германских переговоров была достаточно ясно сформулирована министром иностранных дел Англии Галифаксом, который обращался к гитлеровской Германии с недвусмысленными призывами в то самое время, когда его чиновники продолжали вести переговоры в Москве. 29 июня 1939 года в речи на банкете в королевском институте международных сношений Галифакс выразил готовность договориться с Германией по всем вопросам, «внушающим миру тревогу». Он говорил: «В такого рода новой атмосфере мы могли бы обсудить колониальную проблему, вопрос о сырье, о торговых барьерах, о «жизненном пространстве», об ограничении вооружений и все другие вопросы, затрагивающие европейцев».

Это было открытое предложение договориться о разделе мира и сфер влияния, обращённое к гитлеровской Германии, предложение решить все вопросы без Советского Союза и главным образом за счёт Советского Союза.

Ещё в июне 1939 года представители Англии начали в строгой тайне переговоры с Германией через приехавшего в Лондон уполномоченного Гитлера по четырёхлетнему плану Вольтата. С ним беседовали английский министр по делам заморской торговли Хадсон и ближайший советник Чемберлена Г. Вильсон. В июле Вольтат вторично посетил Лондон, и переговоры были возобновлены. Содержание этого второго тура переговоров известно из имеющихся германских трофейных документов.

Хадсон и Т. Вильсон предложили Вольтату, а затем германскому послу в Лондоне Дирксену начать секретные переговоры о заключении широкого соглашения, которое включало бы в себя соглашение о разделе сфер влияния в мировом масштабе и об устранении «убийственной конкуренции на общих рынках». При этом предусматривалось предоставление Германии преобладающего влияния в юго-восточной Европе. Дирксен в своём донесении германскому министерству иностранных дел от 21 июля 1939 года указывал, что программа, обсуждавшаяся Вольтатом и Вильсоном, охватывала политические, военные и экономические положения. Среди политических положений отводилось особое место, наряду с пактом о ненападении, пакту о невмешательстве, который должен был включать «разграничение жизненных пространств между великими державами, особенно же между Англией и Германией».

При обсуждении вопросов, связанных с заключением этих двух пактов, английские представители обещали, что в случае подписания этих пактов Англия откажется от только что предоставленных ею гарантий Польше.

Данцигский вопрос, как и вопрос о польском коридоре, англичане готовы были в случае заключения англо-германского соглашения предоставить немцам решать с Польшей один на один, обязавшись не вмешиваться в их разрешение.

Далее Вильсон подтвердил, что в случае заключения указанных выше пактов между Англией и Германией английская гарантийная политика будет фактически ликвидирована.

«Тогда Польша, - отмечает по этому поводу в своём донесении Дирксен, - была бы, так сказать, оставлена в одиночестве лицом к лицу с Германией».

Это означало, что правители Англии были готовы сдать Польшу Гитлеру в то самое время, когда ещё не обсохли чернила, которыми были подписаны английские гарантии Польше.

Вместе с тем в случае заключения англо-германского соглашения была бы достигнута цель, которую ставили перед собой Англия и Франция, начиная переговоры с Советским Союзом, и была бы ещё более облегчена возможность ускорения столкновения между Германией и СССР.

Наконец, политическое соглашение между Англией и Германией предполагалось дополнить экономическим соглашением, включающим в себя тайную сделку по колониальным вопросам, по распределению сырья, по разделу рынков, а также о крупном английском займе для Германии.

Правителям Англии рисовалась заманчивая картина прочного соглашения с Германией и так называемая «канализация» германской агрессии на Восток против недавно «гарантированной» ими Польши и против Советского Союза.

Фальсификаторы истории тщательно замалчивают и пытаются скрыть эти факты, имеющие решающее значение для понимания той обстановки, в которой война становилась неизбежной.

Англия и Франция не только не были намерены всерьёз что-либо предпринять для того, чтобы помешать гитлеровской Германии развязать войну, но, наоборот, делали всё от них зависящее, чтобы методами тайных сговоров и сделок, методами всевозможных провокаций натравить гитлеровскую Германию на Советский Союз.

Никому не удастся выкинуть ни из истории, ни из сознания народов тот решающий факт, что в этих условиях выбор, стоявший перед Советским Союзом, был таков:

либо принять в целях самообороны сделанное Германией предложение о заключении договора о ненападении и тем самым обеспечить Советскому Союзу продление мира на известный срок, который мог быть использован Советским государством в целях лучшей подготовки своих сил для отпора возможному нападению агрессора,

либо отклонить предложение Германии насчёт пакта о ненападении и тем самым позволить провокаторам войны из лагеря западных держав немедленно втравить Советский Союз в вооружённый конфликт с Германией в совершенно невыгодной для Советского Союза обстановке, при условии полной его изоляции.

Советское Правительство оказалось вынужденным сделать свой выбор и заключить с Германией пакт о ненападении. Этот шаг Советского Правительства в огромной степени предопределил благоприятный для Советского Союза и для всех свободолюбивых народов исход второй мировой войны.

Заключение пакта с гитлеровцами не входило в план внешней политики СССР. Наоборот, СССР постоянно стремился к тому, чтобы иметь соглашение с западными неагрессивными государствами против немецко-итальянских агрессоров в целях осуществления коллективной безопасности на началах равенства. Но соглашение есть обоюдный акт. Если СССР добивался соглашения о борьбе с агрессией, то Англия и Франция систематически отвергали его, предпочитая вести политику изоляции СССР, политику уступок агрессорам, политику направления агрессии на Восток, против СССР. Соединённые Штаты Америки не только не противодействовали такой пагубной политике, а, наоборот, всячески поддерживали её. Что касается американских миллиардеров, то они продолжали вкладывать свои капиталы в немецкую тяжёлую промышленность, помогали немцам развернуть свою военную промышленность и вооружали, таким образом, немецкую агрессию.

При таком положении дел в Европе Советскому Союзу оставался один выход: принять предложение немцев о пакте. Это был наиболее приемлемый из всех возможных выходов.

Как в 1918 году ввиду враждебной политики западных держав Советская Россия оказалась вынужденной заключить Брестский мир с немцами, так и теперь, в 1939 году, через 20 лет после Брестского мира, Советский Союз оказался вынужденным заключить пакт с немцами ввиду той же враждебной политики Англии и Франции.

Разговоры о том, что СССР всё же не должен был позволить себе пойти на пакт с немцами, нельзя расценивать иначе, как глупость. Почему Польша, имея союзников в лице Англии и Франции, могла пойти на пакт с немцами о ненападении в 1934 году, а Советский Союз, находившийся в менее благоприятных условиях, не мог пойти на такой пакт в 1939 году? Почему Англия и Франция, представлявшие господствующую силу в Европе, могли пойти на совместную с немцами декларацию о ненападении в 1938 году, а Советский Союз, изолированный благодаря враждебной политике Англии и Франции, не мог пойти на пакт с немцами?

Из всех неагрессивных больших держав Европы Советский Союз был последней державой, которая пошла на пакт с немцами.

Разумеется, враги социализма, советской власти, недовольны тем, что Советскому Союзу удалось умело использовать советско-немецкий пакт в целях укрепления своей обороны, что ему удалось раздвинуть свои границы далеко на запад и преградить путь беспрепятственному продвижению немецкой агрессии на Восток, что гитлеровским войскам пришлось начать своё наступление на Восток не с линии Нарва - Минск - Киев, а с линии, проходившей на сотни километров западнее, что СССР не истёк кровью в Великой Отечественной войне, а вышел из войны победителем. Их озлобленное недовольство следует рассматривать лишь как демонстрацию того несомненного факта, что политика Советского Союза, сталинского руководства, была правильной политикой.

 

на предыдущую на следующую

НЕ БОРЬБА С ГЕРМАНСКОЙ АГРЕССИЕЙ, А ПОЛИТИКА ИЗОЛЯЦИИ СССР

Дальнейшее развитие событий ещё более отчётливо показало, что правящие круги Англии и Франции своими уступками и поблажками фашистским государствам, объединившимся в 1936 году в военно-политический блок, известный как «Ось Берлин - Рим», только подбадривали и толкали Германию на путь захватов.

Отвергая политику коллективной безопасности, Англия и Франция перешли на позицию так называемого невмешательства, о которой И. В. Сталин говорил:

«...политику невмешательства можно было бы охарактеризовать таким образом: «пусть каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может, наше дело сторона, мы будем торговать и с агрессорами и с их жертвами». На деле, однако, политика невмешательства означает попустительство агрессии, развязывание войны, - следовательно, превращение её в мировую войну».

И.В. Сталин указывал при этом, что

«...большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьёзным провалом». Уже в 1937 году было совершенно ясно, что дело идёт к большой войне, затеваемой Гитлером при прямом попустительстве Великобритании и Франции.

Захваченные советскими войсками после разгрома Германии документы германского министерства иностранных дел раскрывают подлинную сущность внешней политики Великобритании и Франции того периода. Как видно из документов, сущность англо-французской политики заключалась не в объединении сил миролюбивых государств для совместной борьбы против агрессии, а в том, чтобы изолировать СССР и направить гитлеровскую агрессию на Восток, против Советского Союза, использовав Гитлера как орудие в своих целях.

При этом правители Англии и Франции хорошо знали основное направление гитлеровской внешней политики, которая была определена Гитлером следующим образом:

«Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под направлением нашей внешней политики в довоенное время. Мы начинаем с того, на чём остановились шесть веков тому назад. Мы приостанавливаем вечное стремление германцев на юг и запад Европы и обращаем свой взор на земли на востоке.

Мы порываем, наконец, с колониальной и торговой политикой довоенного времени и переходим к территориальной политике будущего. Но когда мы сейчас в Европе говорим о новых землях, то мы можем в первую очередь думать только о России и подвластных ей пограничных государствах. Кажется, что сама судьба указывает нам путь».

Основной смысл мюнхенской политики Англии и Франции был достаточно ясен уже и раньше. Имеющиеся документы из архива германского министерства иностранных дел дают, однако, многочисленные дополнительные факты, раскрывающие действительный смысл дипломатии западных держав в предвоенный период, показывая, какая шла игра судьбами народов, как беззастенчиво торговали чужими территориями, как втайне перекраивалась карта мира, как подбадривалась гитлеровская агрессия и какие делались усилия, чтобы направить эту агрессию на Восток, против Советского Союза.

Об этом красноречиво говорит, например, немецкий документ, содержащий запись беседы между Гитлером и английским министром Галифаксом в присутствии германского министра иностранных дел фон Нейрата, имевшей место в Оберзальцберге 19 ноября 1937 года. Галифакс заявил, что «он (лорд Галифакс) и другие члены английского Правительства проникнуты сознанием, что фюрер достиг многого не только в самой Германии, но что, в результате уничтожения коммунизма в своей стране, он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма».

От имени английского премьер-министра Чемберлена Галифакс указывал на то, что имеется полная возможность найти, решение даже трудных проблем, если Германии и Англии удастся достигнуть соглашения также с Францией и Италией. Галифакс говорил, что «не должно быть такого впечатления, что «ось Берлин - Рим» или хорошие отношения между Лондоном и Парижем пострадают в результате германо-английского сближения. После того, как в результате германо-английского сближения будет подготовлена почва, четыре великих западно-европейских державы должны совместно создать основу, на которой может быть установлен продолжительный мир в Европе. Ни одна из четырёх держав ни в коем случае не должна остаться вне этого сотрудничества, так как в противном случае не будет положен конец теперешнему неустойчивому положению».

Таким образом, Галифакс от имени английского Правительства ещё в 1937 году сдёлал предложение Гитлеру о присоединении Англии, а вместе с тем и Франции к «оси Берлин - Рим».

Однако на это предложение Гитлер ответил заявлением, что такое соглашение между четырьмя державами ему кажется очень лёгким, если речь идёт о доброй воле и любезном отношении друг к другу, но дело усложнится, если Германия не будет рассматриваться «как государство, не несущее больше на себе морального или материального клейма Версальского договора».

В ответ на это Галифакс заявил согласно записи:

«Англичане являются реалистами и, может быть, больше чем другие, убеждены в том, что ошибки Версальского диктата должныбыть исправлены. Англия и в прошлом всегда оказывала своё влияние в этом реалистическом смысле. 0н указал на роль Англии при досрочной эвакуации Рейнской области при разрешении репарационного вопроса, а также при реоккупации Рейнской области». Из дальнейшей записи беседы Гитлера с Галифаксом видно, что английское Правительство одобрительно отнеслось к гитлеровским планам «приобретения» Данцига, Австрии и Чехословакии. Обсудив с Гитлером вопросы о разоружении и Лиге Наций и заметив, что они нуждаются в дальнейшем обсуждении, Галифакс заявил:

«Все остальные вопросы можно характеризовать в том смысле, что они касаются изменений европейского порядка, которые, вероятно, рано или поздно произойдут. К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путём мирной эволюции, и чтобы можно было избежать методов, которые могут причинить дальнейшие потрясения, которых не желали бы ни фюрер, ни другие страны».

Как видно, эта беседа представляла не простой зондаж, прощупывание собеседника, что иногда вызывается политической необходимостью, а сговор, тайное соглашение английского Правительства с Гитлером об удовлетворении захватнических аппетитов последнего за счёт третьих стран.

В этой связи следует отметить заявление в парламенте английского министра Саймона 21 февраля 1938 года, что Великобритания никогда не давала специальных гарантий независимости Австрии. Это была заведомая ложь, ибо такие гарантии были даны Версальским и Сен-Жерменским договорами.

Тогда же британский премьер-министр Чемберлен заявил, что Австрия не может рассчитывать на какую-либо защиту со стороны Лиги Наций.

«Мы не должны пытаться, - заявил Чемберлен, - вводить себя в заблуждение и тем более мы не должны обманывать малые, слабые нации надеждами на то, что они получат от Лиги Наций защиту против агрессии, и что можно будет соответственно действовать, раз мы знаем, что ничего подобного не может быть предпринято».

Так руководители британской политики подбадривали Гитлера к захватническим действиям.

В захваченном советскими войсками в Берлине немецком архиве имеется также запись беседы между Гитлером и британским послом в Германии Гендерсоном, происходившей в присутствии Риббентропа 3 марта 1938 года. С самого начала этой беседы Гендерсон подчеркнул её доверительный характер, оговорив, что содержание беседы не будет сообщено ни французам, ни бельгийцам, ни португальцам, ни итальянцам, которым будет лишь сказано, что беседа состоялась как продолжение переговоров между Галифаксом и Гитлером и была посвящена вопросам, касающимся Германии и Англии.

Выступая в этой беседе от имени английского Правительства, Гендерсон подчеркнул, что «дело идёт не о торговой сделке, а о попытке установить основу для истинной и сердечной дружбы с Германией, начиная с улучшения обстановки и кончая созданием нового духа дружественного понимания».

Не возражая против требования Гитлера об «объединении Европы без России», Гендерсон напомнил, что Галифакс, который к этому времени стал министром иностранных дел, уже согласился с теми территориальными изменениями, которые Германия намерена произвести в Европе, и что «целью английского предложения является участие в таком разумном урегулировании». В этой же беседе Гендерсон, как значится в записи, заявил, что Чемберлен «выказал большое мужество, когда, не обращая внимания ни на что, сорвал маску с таких интернациональных фраз, как коллективная безопасность и т. п...» «...Поэтому, - добавил Гендерсон, - Англия заявляет о своей готовности устранить все трудности и спрашивает Германию, готова ли она со своей стороны сделать то же самое».

Когда в беседу вмешался Риббентроп, обратив внимание Гендерсона на то, что английский посланник в Вене в «драматической» форме сделал заявление фон Папену по поводу событий в Австрии, Гендерсон поспешил отмежеваться от заявления своего коллеги, заявив, что «часто он сам, Невиль Гендерсон, высказывался за аншлюсс».

Таков был язык английской дипломатии предвоенного периода.

Вслед за этим сговором, уже 12 марта 1938 года Гитлер захватил Австрию, не встретив никакого противодействия со стороны Англии и Франции. В тот момент только Советский Союз поднял свой предостерегающий голос и снова обратился с призывом организовать коллективную защиту независимости стран, которым угрожала агрессия. Ещё 17 марта 1938 года Советское Правительство направило державам ноту, выражая свою готовность «приступить немедленно к обсуждению с другими державами в Лиге Наций или вне её практических мер», которые «имели бы целью приостановить дальнейшее развитие агрессии и устранение усилившейся опасности новой мировой бойни». Ответ английского Правительства на советскую ноту свидетельствовал о нежелании английского Правительства создавать помехи этим планам гитлеровской агрессии.

Он гласил, что конференция для принятия «согласованных действий против агрессии не обязательно окажет, по мнению правительства Его Величества, благоприятное воздействие на перспективы европейского мира».

Следующим звеном в цепи германской агрессии и подготовки войны в Европе был захват Германией Чехословакии. И этот важнейший шаг к развязыванию войны в Европе мог быть осуществлён Гитлером только при прямой поддержке Англии и Франции.

Ещё 10 июля 1938 года германский посол в Лондоне Дирксен сообщил в Берлин, что английское Правительство «сделало поиски компромисса с Германией одним из существеннейших пунктов своей программы» и что «данное правительство по отношению к Германии проявляет такой максимум понимания, какой только может проявить какая-либо из возможных комбинаций английских политиков».

Дирксен писал, что английское Правительство «приблизилось к пониманию наиболее существенных пунктов основных требований, выставляемых Германией в отношении отстранения Советского Союза от решения судеб Европы, отстранения Лиги Наций в этом же смысле, целесообразности двусторонних переговоров и договоров».

Дирксен также сообщил в Берлин, что английское Правительство готово принести большие жертвы во имя «удовлетворения других справедливых требований Германии».

Таким образом, между английским Правительством и Гитлером действительно установилось далеко идущее согласие во внешнеполитических планах, о чём так выразительно сообщал Дирксен в своём донесении в Берлин.

19 сентября 1938 года, т, е. спустя 4 дня после свидания Гитлера с Чемберленом, прилетавшим для этого в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, представители британского и французского Правительств потребовали от чехословацкого Правительства передачи Германии чехословацких районов, населённых главным образом судетскими немцами. Они мотивировали это тем, что без этого якобы невозможно поддержание мира и обеспечение жизненных интересов Чехословакии. Англо -французские покровители гитлеровской агрессии своё предательство пытались прикрыть обещанием международной гарантии новых границ Чехословацкого государства в качестве «вклада в дело умиротворения Европы».

20 сентября чехословацкое Правительство ответило на англо-французские предложения. Чехословацкое Правительство заявило, что «принятие предложений такого характера равнялось бы добровольному и полному искалечению государства во всех направлениях». Чехословацкое Правительство обращало внимание английского и французского Правительств на то, что «паралич Чехословакии имел бы в результате глубокие политические перемены во всей средней и юго-восточной Европе».

«Равновесие сил в средней Европе и Европе вообще, - заявляло чехословацкое правительство в своём ответе, - было бы уничтожено; это повлекло бы за собой далеко идущие последствия для всех остальных государств, а особенно для Франции». Чехословацкое Правительство обращалось к Правительствам Англии и Франции «с последним призывом» пересмотреть свою точку зрения, подчёркивая, что это в интересах не только Чехословакии, но и её друзей, в интересах «всего дела мира и дела здорового развития Европы».

На следующий день английское Правительство послало чехословацкому Правительству ответную ноту с предложением взять обратно свой ответ на первоначальные англо-французские предложения и «спешно и серьёзно взвесить» прежде, чем создавать ситуацию, за которую английское Правительство не могло бы на себя принять ответственность. В заключение английское Правительство подчёркивало, что оно не может поверить, чтобы чехословацкий проект об арбитраже был теперь приемлем. Оно не может полагать, указывалось в этой английской ноте, чтобы «германское правительство считало ситуацию такой, какая могла бы быть разрешена арбитражем, как это предлагает чехословацкое правительство».

В заключение английская нота угрожающе предупреждала чехословацкое Правительство, что, в случае отклонения английского совета, чехословацкое Правительство «должно иметь свободу каких угодно действий, которые оно сочтёт соответствующими ситуации, какая могла бы создаться позднее».

Состоявшееся 29-30 сентября 1938 года в Мюнхене совещание Гитлера, Чемберлена, Муссолини и Даладье явилось завершением той постыдной сделки, которая ещё ранее была полностью согласована между основными участниками сговора против мира. Судьба Чехословакии была решена без всякого её участия. Представителей Чехословакии пригласили в Мюнхен лишь для того, чтобы они покорно ждали результатов сговора между империалистами.

Всё поведение Англии и Франции не оставляло никакого сомнения в том, что неслыханный акт предательства со стороны английского и французского Правительств по отношению к чехословацкому народу и его республике вовсе не был случайным эпизодом в политике этих государств, а являлся важнейшим звеном в этой политике, преследовавшей цель направить гитлеровскую агрессию против Советского Союза.

Истинный смысл мюнхенского сговора был тогда же разоблачён И.В. Сталиным, который сказал, что «немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом».

Существо всей этой политики, англо-французских правящих кругов в этот период было вскрыто в следующих словах И.В. Сталина на XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 года:

«Политика невмешательства, - говорил И. В. Сталин, - означает попустительство агрессии, развязывание войны, - следовательно, превращение её в мировую войну. В политике невмешательства сквозит стремление, желание - не мешать агрессорам творить своё чёрное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а ещё лучше с Советским Союзом, не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, - выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира», и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия».

Из всех великих держав один только Советский Союз на всех этапах чехословацкой трагедии активно выступал в защиту независимости и национальных прав Чехословакии. Пытаясь оправдаться в глазах общественного мнения, Правительства Англии и Франции лицемерно заявляли, будто бы они не знают, будет ли выполнять Советский Союз свои обязательства перед Чехословакией, вытекавшие из договора о взаимной помощи. Но они говорили заведомую неправду, ибо Советское Правительство публично заявило о готовности выступить за Чехословакию против Германии в соответствии с условиями этого договора, требующими одновременного выступления Франции в защиту Чехословакии. Но Франция отказалась выполнить свой долг.

Несмотря на это, накануне мюнхенской сделки Советское Правительство вновь заявило, что оно высказывается за созыв международной конференции для оказания практической помощи Чехословакии и для принятия практических мер к сохранению мира.

Когда захват Чехословакии стал фактом и правительства империалистических стран одно за другим заявили о своём признании совершившегося факта, Советское Правительство в своей ноте от 18 марта заклеймило захват Чехословакии, совершённый гитлеровской Германией при пособничестве Англии и Франции, как акт произвола, насилия, агрессии. В той же ноте Советское Правительство подчёркивало, что действия Германии создали и усилили угрозу всеобщему миру, «нарушили политическую устойчивость в Средней Европе, увеличили элементы ещё ранее созданного в Европе состояния тревоги и нанесли новый удар чувству безопасности народов».

Дело не ограничилось выдачей Чехословакии Гитлеру. Правительства Англии и Франции наперебой спешили подписать широкие политические соглашения с гитлеровской Германией. 30 сентября 1938 года в Мюнхене была подписана Чемберленом и Гитлером англо-германская декларация, в которой говорилось:

«Мы продолжили сегодня нашу беседу и единодушно пришли к убеждению, что вопрос германо-английских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы. Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение и германо-английское морское соглашение, как символ желания наших обоих народов никогда более не вести войну друг против друга. Мы полны решимости рассматривать и другие вопросы, касающиеся наших обеих стран, при помощи консультаций и стремиться в дальнейшем устранять какие бы то ни было поводы к разногласиям, чтобы таким образом содействовать обеспечению мира в Европе».

Это была декларация Англии и Германии о взаимном ненападении.

6 декабря 1938 года была подписана франко-германская декларация Боннэ - Риббентропа, аналогичная англо-германской. В этой декларации заявлялось, что германское и французское Правительства единодушно пришли к убеждению, что мирные и добрососедские отношения между Германией и Францией являются одной из существеннейших предпосылок консолидации отношений в Европе и сохранения всеобщего мира и что оба правительства приложат все усилия, чтобы обеспечить поддержание таких отношений между своими странами. Декларация констатировала, что между Францией и Германией нет больше никаких спорных вопросов территориального характера и что существующая граница между их странами является окончательной. В заключение декларация заявляла, что оба правительства твёрдо решают, не касаясь своих особых отношений с третьими державами, поддерживать контакт друг с другом по всем вопросам, касающимся их стран, и совещаться между собой в случае, если бы эти вопросы в своём дальнейшем развитии могли привести к международным осложнениям.

Это была декларация Франции и Германии о взаимном ненападении.

По существу дела, заключение этих соглашений означало, что и Англия, и Франция подписали с Гитлером пакты о ненападении.

В этих соглашениях с гитлеровской Германией совершенно ясно обнаруживается стремление английского и французского Правительств отвести от себя угрозу гитлеровской агрессии в расчёте, что мюнхенское и другие подобные соглашения уже открыли ворота для гитлеровской агрессии на Восток, в направлении Советского Союза.

Таким образом были созданы политические условия, необходимые для «объединения Европы без России».

Дело шло к полной изоляции Советского Союза.

 

на предыдущую на следующую

Понедельник, 19 Сентябрь 2005 21:00

Как началась подготовка немецкой агрессии

КАК НАЧАЛАСЬ ПОДГОТОВКА НЕМЕЦКОЙ АГРЕССИИ

Германия начала подготовку войны сразу же после прихода Гитлера к власти. Гитлеровский режим был создан германскими монополистическими кругами с полного одобрения правящего лагеря Англии, Франции и Соединённых Штатов.

Для того, чтобы подготовиться к войне и обеспечить себя новейшим вооружением, Германия должна была восстановить и развить свою тяжёлую индустрию и, прежде всего, металлургию и военную промышленность в Руре. После поражения в первой мировой войне Германия, ограниченная рамками Версальского договора, не могла этого сделать в короткий срок своими силами. Германский империализм получил в этом мощную поддержку со стороны Соединённых Штатов Америки. Американские банки и тресты, действуя в полном согласии с Правительством, в послеверсальский период вложили в германскую экономику и предоставили Германии кредиты, исчисляемые миллиардами долларов, которые пошли на восстановление и развитие военно-промышленного потенциала Германии.

Известно, что послеверсальский период ознаменовался для Германии целой системой мероприятий, направленных на восстановление германской тяжёлой индустрии, в частности, германского военно-промышленного потенциала. Громадную роль в этом деле сыграл так называемый репарационный план Дауэса для Германии, при помощи которого США и Англия рассчитывали поставить германскую промышленность зависимость от американских и британских монополий. План Дауэса расчистил путь для усиленного притока и внедрения в германскую промышленность иностранного, преимущественно американского, капитала. В результате уже с 1925 года начался подъём германского хозяйства, обусловленный интенсивным процессом перевооружения производственного аппарата. Вместе с тем резко возрастал германский экспорт, достигший к 1927 году уровня 1913 года, а в отношении готовых изделий даже превысивший этот уровень на 12 проц. (в ценах 1913 года). За 6 лет, с 1924 года по 1929 год, - прилив иностранного капитала в Германию составил свыше 10-15 млрд. марок долгосрочных вложений и свыше 6 млрд. марок краткосрочных вложений. По некоторым источникам, объём капиталовложений был значительно больше. Это привело к гигантскому усилению экономического и, в частности, военного потенциала Германии. В этом деле ведущее значение принадлежало американским капиталовложениям, составлявшим не менее 70 проц. суммы всех долгосрочных займов. Хорошо известна роль, которую сыграли в финансировании германской тяжёлой индустрии, в создании и расширении теснейших связей между американской промышленностью и германской промышленностью американские монополии во главе с семьями Дюпонов, Морганов, Рокфеллеров, Ламонтов и других индустриальных магнатов США. Ведущие американские монополии оказались теснейшим образом связанными с германской тяжёлой индустрией, военными концернами и банками. Ведущий американский химический концерн «Дюпон - Де Немур», являвшийся одним из крупнейших акционеров автомобильного треста «Дженерал Моторс», и британский имперский химический трест («Империал Кемикл Индастрис») находились в тесных промышленных отношениях с германским химическим концерном «И.Г. Фарбеннндустри», с которым в 1926 году заключили картельное соглашение о разделе мировых рынков сбыта пороха. Председателем правления фирмы «Ром и Хаас» в Филадельфии (США) до войны был компаньон главы этой фирмы в Дармштадте (Германия). В период между 1931 и 1939 годами немецкий капиталист Шмитц, председатель концерна «И.Г. Фарбениндустри» и член Совета «Дейче Банк», контролировал американскую фирму «Дженерал Дейстаф Корпорейшен». После мюнхенской конференции (1938 г.) американский трест «Стандарт Ойл» заключил договор с «И.Г. Фарбениндустри», согласно которому последний получил участие в прибылях с производимого в США авиационного бензина, взамен этого легко отказавшись от вывоза из Германий своего синтетического бензина, запасы которого Германия накапливала тогда для военных целей. Такие связи характерны не только для американских капиталистических монополий. Теснейшие экономические отношения, имеющие не только коммерческое, но и военное значение, существовали, например, перед самой войной между Федерацией британской промышленности германской имперской промышленной группой. Представители этих двух монополистических объединений опубликовали в 1939 году в Дюссельдорфе совместное заявление, в котором, между прочим, говорилось, что целью соглашения является «стремление обеспечить возможно более полное сотрудничество промышленных систем их стран». И это было в дни, когда гитлеровская Германия поглотила Чехословакию! Не удивительно, что по этому поводу лондонский журнал «Экономист» писал: «Нет ли в атмосфере Дюссельдорфа чего-то, заставляющего разумных людей терять рассудок?"

Характерным примером тесного переплетения американского и германского капиталов, а также английского капитала может служить известный банк Шредера, в котором руководящую роль играл германский Стальной трест - «Ферейнигте Штальверке», организованный Стиннесом, Тиссеном и другими промышленными магнатами Рура, с центрами в Нью-Йорке и Лондоне. В делах этого банка играл ведущую роль Аллен Даллес, директор лондонских, кёльнских и гамбургских Шредеров в Нью-Йорке - фирмы «И. Г. Шредер Бэнкинг Корпорейшен». В нью-йоркском центре этого банка играла ведущую роль известная адвокатская фирма «Салливан энд Кромвел», возглавляемая Джоном Фостером Даллесом и тесно связанная с мировым нефтяным рокфеллеровским трестом «Стандарт Ойл», а также с самым мощным банком Америки «Чейз Нешенел Бэнк», вкладывавшими в германскую промышленность огромные капиталы.

Как только в Германии в послеверсальский период была остановлена инфляция и марка укрепилась, иностранные займы буквально хлынули потоком в Германию. В период между 1924 и 1930 годами иностранный долг Германии увеличился более чем на 30 млрд. марок.

С помощью иностранного, главным образом, американского капитала германская промышленность, особенно «Ферейнигте Штальверке» (немецкая фирма), была широко реконструирована и модернизирована. Некоторые займы шли непосредственно фирмам, игравшим главную роль в перевооружении.

Одновременно с англо – германо - американским банком Шредера в финансировании германского Стального треста «Ферейнигте Штальверке» в эти годы руководящую роль играл один из крупнейших нью-йоркских банков «Диллон Рид энд К°».

Миллиарды американских долларов, вложенных заокеанскими монополиями в военную экономику гитлеровской Германии, воссоздали германский военный потенциал и вложили в руки гитлеровского режима оружие, необходимое для осуществления его агрессии. В короткий срок, опираясь на финансовую поддержку главным образом американских монополий, Германия воссоздала мощную военную промышленность, способную производить в огромных количествах первоклассное вооружение, многие тысячи танков, самолётов, артиллерийских орудий, военно-морских кораблей новейшего типа и другие виды вооружения.

Всё это хотелось бы забыть фальсификаторам истории, пытающимся уйти от ответственности за свою политику, вооружившую гитлеровскую агрессию, развязавшую вторую мировую войну и приведшую к невиданной ещё в истории военной катастрофе, стоившей человечеству миллионов и миллионов жертв.

Первой и важнейшей предпосылкой гитлеровской агрессии было возрождение и обновление тяжёлой промышленности и военной индустрии Германии, что стало возможным лишь в силу прямой и широкой финансовой поддержки правящих кругов Соединённых Штатов Америки.

Другим решающим обстоятельством, содействовавшим развязыванию гитлеровской агрессии, явилась политика правящих кругов Англии и Франции, которая известна как политика «умиротворения» гитлеровской Германии, политика отказа от коллективной безопасности. Именно эта политика англо - французских правящих кругов, которая выражалась в отказе от коллективной безопасности, в отказе от отпора немецкой агрессии, в потакании агрессивным требованиям гитлеровской Германии, - привела ко второй мировой войне.

Уже вскоре после прихода Гитлера к власти, в результате усилий английского и французского Правительств, в 1933 году был в Риме подписан «Пакт согласия и сотрудничества» четырёх держав - Великобритании, Германии, Франции и Италии. Этот пакт означал сговор английского и французского Правительств с германским и итальянским фашизмом, уже тогда не скрывавшим своих агрессивных намерений. Вместе с тем этот пакт с фашистскими государствами означал отказ от политики укрепления единого фронта миролюбивых держав против агрессивных государств. Сговариваясь с Германией и Италией, в обход остальных держав - участниц происходившей тогда конференции по разоружению, обсуждавшей советское предложение заключить пакт о ненападении и пакт об определении нападающей стороны, - Великобритания и Франция нанесли удар по делу обеспечения мира и безопасности народов.

Вслед за тем в 1934 году Англия и Франция помогли Гитлеру использовать враждебную позицию союзной с ними панской Польши в отношении СССР, в результате чего был заключен германо-польский пакт о ненападении, явившийся одним из серьёзных этапов в подготовке немецкой агрессии. Этот пакт нужен был Гитлеру для того, чтобы расстроить ряды сторонников коллективной безопасности и показать на этом примере, что Европа нуждается не в коллективной безопасности, а в двухсторонних соглашениях. Это давало возможность немецкой агрессии самой решать, с кем и когда заключать соглашение, на кого и когда произвести нападение. Несомненно, что немецко-польский пакт был первой серьёзной брешью в здании коллективной безопасности.

Осмелев, Гитлер принял ряд мер к открытому восстановлению вооружённых сил Германии, что не вызвало никакого противодействия со стороны английских и французских правителей. Наоборот, вскоре, в 1935 году, Лондоне, куда прибыл для этого Риббентроп, было заключено англо-германское морское соглашение, в силу которого Великобритания согласилась на восстановление германских военно-морских вооружённых сил в объёме, почти равном французскому военному флоту. Кроме того, Гитлер получил право строить подводные лодки общим тоннажем, равным 45 проц. британского подводного флота. К этому же периоду относятся и односторонние акты гитлеровской Германии, направленные на ликвидацию всяких других ограничений роста вооружённых сил Германии, установленных Версальским договором, не встретившие со стороны Англии, Франции и США никакого противодействия.

При явном попустительстве со стороны США, Великобритании и Франции, Германии и Италии легко сходили с рук их военные интервенции в Абиссинии и Испании.

Только Советский Союз последовательно и твёрдо проводил свою политику мира, отстаивая принципы равноправия и независимости Абиссинии, являвшейся к тому же членом Лиги Наций, и право законного республиканского Правительства в Испании на поддержку со стороны демократических стран против немецко-итальянской интервенции.

«Советский Союз, - говорил В.М. Молотов на Сессии ЦИК Союза ССР 10 января 1936 года по поводу нападения Италии на Абиссинию, - продемонстрировал в Лиге наций свою верность этому принципу, принципу государственной независимости и национального равноправия всех государств, на примере одной из малых стран - Абиссинии. Советский Союз использовал также своё участие в Лиге наций, для того чтобы на практике проводить свою линию в отношении империалистического агрессора». В.М. Молотов говорил тогда, что «итало-абиссинская война показывает, что угроза мировой войны всё больше нарастает, всё больше захватывает Европу».

Советский Союз делал всё, что было возможно, чтобы преградить путь фашистским агрессорам. Советский Союз выступил инициатором и поборником коллективной безопасности. Ещё 6 февраля 1933 года в Генеральной Комиссии по разоружению представитель Советского Союза М.М. Литвинов предложил принять декларацию об определении агрессии и нападающей стороны. Предлагая дать определение нападающей стороны, Советский Союз исходил из необходимости, в интересах всеобщей безопасности и облегчения соглашения о максимальном сокращении вооружений, определить возможно более точным образом понятие «нападение», чтобы «предупредить всякий предлог к его оправданию». Однако это предложение было отклонено конференцией, действовавшей под руководством Англии и Франции, - в угоду немецкой агрессии.

В течение всего предвоенного периода отстаивала советская делегация в Лиге Наций принцип коллективной безопасности. Но, как известно, голос советской делегации остался голосом вопиющего в пустыне. Предложения советской делегации о мерах укрепления коллективной безопасности, направленные по поручению Советского Правительства генеральному секретарю Лиги Наций г. Авенолю 30 августа 1936 года, с просьбой обсудить эти предложения в Лиге Наций были похоронены в архивах Лиги Наций, не получив никакого движения.

Англия и Франция, которые руководили в тот период Лигой Наций, отказались от коллективного отпора немецкой агрессии. Отказались они от коллективной безопасности потому, что она мешала им проводить усвоенную ими новую политику «умиротворения» немецкой агрессии, политику уступок гитлеровской агрессии. Конечно, такая политика не могла не повести к усилению немецкой агрессии, но англо-французские правящие круги считали, что это не опасно, так как, удовлетворив гитлеровскую агрессию уступками на Западе, можно было направить её потом на Восток и использовать в качестве орудия против СССР.

В отчётном докладе на XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939года, объясняя причины усиления гитлеровской агрессии, И.В. Сталин говорил:

«Главная причина состоит в отказе большинства неагрессивных стран и, прежде всего, Англии и Франции от политики коллективной безопасности, от политики коллективного отпора агрессорам, в переходе их на позицию невмешательства, на позицию «нейтралитета».

Отказ западных держав от пакта о коллективной безопасности был не случайным. В этот период развернулась борьба между двумя линиями международной политики. Одна линия - это линия борьбы за мир, за организацию коллективной безопасности и за противодействие агрессии объединёнными усилиями миролюбивых народов. Эту линию вёл Советский Союз, последовательно и стойко защищая интересы всех больших и малых миролюбивых народов. Другая линия - это линия на отказ от организации коллективной безопасности, на отказ от противодействия агрессии, что неизбежно поощряло фашистские страны к усилению их агрессивной активности и тем самым способствовало развязыванию новой войны.

Гитлеровская агрессия стала возможной, во-первых, в силу того, что Соединённые Штаты Америки помогли немцам создать в короткий срок военно-экономическую базу германской агрессии и вооружили таким образом эту агрессию, и, во-вторых, в силу того, что отказ англо-французских правящих кругов от коллективной безопасности расстроил ряды миролюбивых стран, разложил единый фронт этих стран против агрессии, очистил дорогу для немецкой агрессии и помог Гитлеру развязать вторую мировую войну.

Что было бы, если бы Соединённые Штаты не финансировали тяжёлую промышленность гитлеровской Германии, а Англия и Франция не отказались бы от коллективной безопасности, а, наоборот, организовали бы вместе с Советским Союзом коллективный отпор немецкой агрессии?

Гитлеровская агрессия оказалась бы без достаточного вооружения. Гитлеровская захватническая политика очутилась бы в тисках режима коллективной безопасности. Шансы успешного для гитлеровцев развязывания второй мировой войны уменьшились бы до минимума. И если гитлеровцы, несмотря на эти неблагоприятные для них условия, всё же решились бы развязать вторую мировую войну, они были бы разбиты в первый же год войны.

Этого, однако, не случилось, к сожалению, вследствие пагубной политики, проводившейся Соединёнными Штатами Америки, Англией и Францией в течение всего предвоенного периода.

Вот кто виноваты в том, что гитлеровцы смогли не без успеха развязать вторую мировую войну, продолжавшуюся почти шесть лет и поглотившую миллионы жертв.

 

на следующую

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО
ПО ВОЙСКАМ КРАСНОЙ АРМИИ И ВОЕННО-МОРСКОМУ ФЛОТУ

9 мая 1945 года № 369

 

8 мая 1945 года в Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил.

 

Великая Отечественная война, которую вёл советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена, Германия полностью разгромлена.

 

Товарищи красноармейцы, краснофлотцы, сержанты, старшины, офицеры армии и флота, генералы, адмиралы и маршалы, поздравляю вас с победоносным завершением Великой Отечественной войны.

 

В ознаменование полной победы над Германией сегодня, 9 мая, в День Победы, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота, одержавшим эту блестящую победу, - тридцатью артиллерийскими залпами из тысячи орудий.

 

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Да здравствуют победоносные Красная Армия и Военно-Морской Флот!

 

Верховный Главнокомандующий
Маршал Советского Союза
И. СТАЛИН

 

на предыдущую на следующую

Суббота, 05 Май 2007 21:00

Разгром Квантунской армии

Разгром Квантунской армии

Заключительным этапом второй мировой войны явилась кампания советских войск на Дальнем Востоке. На земле Азиатского континента была поставлена последняя точка в истории крупнейшей войны в защиту Советской Родины.

 

9 августа 1945 года Советский Союз, верный союзническому и интернациональному долгу, исполняя принятые на Тегеранской и Ялтинской конференциях обязательства, вступил в войну с Японией.

 

Но для вступления в войну с Японией у СССР имелись и свои жизненные интересы. Японские милитаристы многие годы вынашивали планы захвата советского Дальнего Востока. Они почти постоянно устраивали военные провокации на наших границах. На своих стратегических плацдармах в Маньчжурии они держали крупные военные силы, готовые к нападению на Страну Советов. Ситуация особенно обострилась, когда фашистская Германия развязала войну против нашей Родины. Для борьбы с агрессором крайне необходима была каждая свежая дивизия, а на Дальнем Востоке приходилось держать несколько армий в полной боевой готовности. Япония лишь выжидала момента для развязывания войны против Советского Союза.

 

И. В. Сталин повседневно интересовался всеми сведениями о действиях Японии и требовал от Генерального штаба самых подробных докладов по обстановке на Дальнем Востоке. Даже тогда, когда Япония втянулась в войну с США и Англией на Тихом океане и стала терпеть поражения, перешла к оборонительной стратегии, её руководители не сделали ни единого практического шага к сокращению своих войск в Маньчжурии и Корее. Ликвидация очага войны на Дальнем Востоке являлась для СССР делом государственной и общенациональной важности.

 

Союзники признавали решающее значение вступления СССР в войну против Японии. Они заявляли, что только Красная Армия способна нанести поражение наземным силам японских милитаристов.

 

"Победа над Японией может быть гарантирована лишь в том случае, если будут разгромлены японские сухопутные силы" - такого мнения придерживался главнокомандующий американскими вооруженными силами в бассейне Тихого океана генерал Макартур. Ссылаясь на то, что США и их западные союзники не располагали возможностями для этого, он требовал в канун Крымской конференции союзников от своего правительства "приложить все усилия к тому, чтобы добиться вступления в войну Советского Союза". В специальном меморандуме Объединенного комитета начальников штабов от 23 декабря 1944 года отмечалось: "Вступление России в войну как можно скорее... необходимо для оказания максимальной поддержки нашим операциям на Тихом океане".

 

Принимавший участие в работе Ялтинской конференции бывший государственный секретарь США Э. Стетгиниус писал: "Накануне Крымской конференции начальники американских штабов убедили Рузвельта, что Япония может капитулировать только в 1947 году или позже, а разгром её может стоить Америке миллион солдат".

 

В итоге обсуждений было подписано 11 февраля 1945 года Соглашение трех держав, в котором говорилось: "Руководители Трех Великих Держав - Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании - согласились в том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне Союзников...".

 

В марте - апреле 1945 года советским командованием были приняты меры к тому, чтобы обновить вооружение и материальную часть в войсках Дальнего Востока. Туда направлялось 670 танков Т-34 и много другой боевой техники.

 

Замысел плана этой крупнейшей по размаху операции был определен с учетом характера театра предстоящих военных действий. Война должна была развернуться па территории площадью около 1,5 млн. кв. км и на глубину 200-800 км, а также па акватории Японского и Охотского морей. План заключался в одновременном нанесении со стороны Забайкалья, Приморья и Приамурья главных и ряда вспомогательных ударов по сходящимся к центру Северо-Восточного Китая направлениям с целью рассечения и разгрома по частям основных сил японской Квантунской армии.

 

Успешное претворение в жизнь этого замысла в значительной степени зависело от правильного выбора направлений главных ударов и определения количества и состава сил для них. В ходе разработки плана операции был рассмотрен ряд вариантов. Выбор направлений был обусловлен не только принятой формой ведения наступательной стратегической операции, но и своеобразной конфигурацией государственной границы, характером группировки японских войск и системы их обороны.

 

Учитывалось, что Квантунская армия за лето 1945 года удвоила свои силы. Японское командование держало в Маньчжурии и Корее две трети своих танков, половину артиллерии и отборные императорские дивизии. К началу войны против нашей страны японская армия на Дальнем Востоке вместе с марионеточными войсками местных правителей насчитывала свыше 1200 тыс. человек.

 

Японские военные силы опирались на богатые материальные, продовольственные и сырьевые ресурсы Маньчжурии и Кореи и на маньчжурскую промышленность, производившую, в основном, все необходимое для их жизни и боевой деятельности. На территории, занимаемой войсками Квантунской армии, находилось 13 700 км железных и 22 тыс. км автомобильных дорог, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок - всего более 400 аэродромных точек, 870 крупных военных складов и хорошо оборудованные военные городки.

 

В Маньчжурии по границам с СССР и Монгольской Народной Республикой японские милитаристы создали 17 укрепленных районов, из них 8 - на востоке против советского Приморья. Каждый укрепленный район занимал 50-100 км по фронту и до 50 км в глубину. Их предназначение - не только усиление обороны, но и создание более выгодных условий для сосредоточения и развертывания войск. Линия пограничных укрепленных районов состояла из трех позиций.

 

Четыре укрепленных района были построены в Корее и один против Северного Сахалина. Острова Курильской гряды прикрывались береговыми артиллерийскими батареями, укрытыми в железобетонные сооружения и воинскими гарнизонами, обеспеченными развитыми долговременными оборонительными сооружениями.

 

Ставка Советского Верховного Главнокомандования стремилась претворить в жизнь свои замыслы путем последовательного решения следующих задач. Во-первых, быстро разгромить японские войска прикрытия, преодолеть труднодоступную полосу местности, вывести силы трех взаимодействующих фронтов на рубежи, с которых можно было бы развить наступление непосредственно на жизненно важные районы противника. Во-вторых, разгромить резервы Квантунской армии и вывести основные силы наступавших войск на линию Чифын, Шэньян, Чанчунь, Харбин, Цзилинь, Яньцзи, что должно было привести стратегическую группировку противника к поражению и освобождению советскими войсками всей территории Северо-Восточного Китая.

 

В срочном порядке была проведена стратегическая перегруппировка сил и средств с Западного театра военных действий на Дальний Восток.

 

Предстояло осуществить перевозки по однопутной железнодорожной магистрали в крайне сжатые сроки и на огромные расстояния - от 9 тыс. до 12 тыс. км. В этом отношении они не имели себе равных в истории второй мировой войны и являлись поучительной стратегической операцией.

 

Только в составе трех общевойсковых и одной танковой армий, переброшенных с запада на Дальний Восток, насчитывалось 12 корпусов, или 39 дивизий и бригад. Помимо этого, был переброшен ряд других соединений и частей разных родов войск и различного назначения. В результате проведенной перегруппировки боевой состав советских войск на Дальнем Востоке и в Забайкалье к началу боевых действий против Японии возрос почти вдвое.

 

Всего к августу 1945 года Главное командование советских войск на Дальнем Востоке развернуло одиннадцать общевойсковых армий, две оперативные группы, одну танковую армию, три воздушные армии, три армии ПВО, четыре отдельных авиационных корпуса. Кроме того, оно располагало силами Тихоокеанского флота (включая Северную Тихоокеанскую флотилию), Амурской речной флотилией, а также планировало использовать в боях и пограничные отряды НКВД.

 

Все сосредоточенные на Дальнем Востоке войска решением Ставки были объединены в три фронта: Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные.

 

Забайкальский фронт - командующий Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский - состоял из 17, 36, 39 и 53-й общевойсковых, 6-й гвардейской танковой, 12-й воздушной армий, армии ПВО и конно-механизированной группы советско-монгольских войск.

 

1-й Дальневосточный фронт - командующий Маршал Советского Союза К. А. Мерецков - имел в своем составе 1-ю Краснознаменную, 5, 25 и 35-ю общевойсковые армии, Чугуевскую оперативную группу, 10-й механизированный корпус, 9-ю воздушную армию и армию ПВО.

 

2-й Дальневосточный фронт - командующий генерал армии М. А. Пуркаев - включал в себя 2-ю Краснознаменную, 15-ю и 16-ю общевойсковые армии, 5-й отдельный стрелковый корпус, Камчатский оборонительный район (КОР), 10-ю воздушную армию и армию ПВО.

 

Тихоокеанский флот - командующий адмирал И. С. Юмашев - к началу боевых действий имел 427 боевых кораблей, в том числе: крейсеров - 2, лидер - 1, эсминцев - 12, сторожевых кораблей - 19, подводных лодок - 78, минных заградителей - 10 и 1618 самолетов. Флот базировался на Владивосток (главная база), Советскую Гавань и Петропавловск-Камчатский. В качестве вспомогательных баз служили порты Находка, Ольга, Де-Кастри, Николаевск-на-Амуре, Посьет и другие пункты морского побережья.

 

Краснознаменная Амурская флотилия имела в своем составе 169 боевых кораблей и более 70 самолетов. Она базировалась на Хабаровск (главная база), М. Сазанку на реке Зея, Сретенск па роке Шилка и озеро Ханка. С началом боевых действий флотилии были подчинены все сторожевые катера пограничной охраны на реках Амур и Уссури и мобилизованные 106 судов гражданского речного пароходства.

 

Непосредственное руководство Военно-Морскими Силами на Дальнем Востоке Ставка возложила на главнокомандующего Военно-морскими Силами СССР адмирала флота Н. Г. Кузнецова.

 

Учитывая большое количество объединений, их удалённость от столицы, величину театра военных действий, для чёткого и бесперебойного руководства фронтами Директивой ГКО от 30 июня 1945 года было создано Главнокомандование советскими войсками на Дальнем Востоке, а Директивой от 2 августа - штаб Главного командования. Приказом Ставки от 30 июля 1945 года Главнокомандующим был назначен маршал советского Союза А.М. Василевский.

 

В ночь на 9 августа передовые батальоны и разведывательные отряды трех фронтов в крайне неблагоприятных погодных условиях - летнего муссона, приносящего частые и сильные дожди, - двинулись на территорию противника. С рассветом главные силы Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов перешли в наступление и пересекли государственную границу.

 

В дальнейшем, в соответствии с планом, боевые действия развернулись и осуществлялись в следующем оперативном построении.

 

10 августа в войну вступила Монгольская Народная Республика. Во фронте Р. Я. Малиновского: монгольская Народно-революционная армия маршала Хорлогийна Чойбалсана наносила удар от Сайн-Шанда в пустыне Гоби по войскам князя Де Вана и Суйюаньской армейской группы в направлении Калгана (Чжанцзякоу); смешанная советско-монгольская конно-механизированная группа генерал-полковника И. А. Плиева - из Северной Гоби в направлении города Долоннор (Долупь); 17-я армия генерал-лейтенанта А. И. Данилова - от Югодзирь-Хида на Чифын в целях разгрома войск левого крыла 44-й японской армии. В результате успешного решения этого замысла Квантунская армия была изолирована от войск японского Северного фронта, действовавшего в районе Бэйпипа (Пекина), в потеряла возможность получить помощь с юга. 53-я армия генерал-полковника И. М. Манагарова и 6-я гвардейская танковая армия генерал-полковника танковых войск А. Г. Кравченко от Мамата наступали на Шэньян (Мукден), местопребывание штаба японского 3-го фронта, нанося удар по правому кры

 

лу 44-й армии. 39-я армия генерал-полковника И. И. Людникова из тамцаг-булагского выступа, громя 30-ю и левое крыло 4-й отдельной японских армий, продвигалась вдоль железной дороги на Чанчунь (Синьцзян), где находился штаб Квантунской армии, а ей навстречу с востока выходила 5-я армия 1-го Дальневосточного фронта. 36-я армия генерал-лейтенанта А. А. Лучинского из Даурии через Хайлар наносила удар на Цицикар по центру 4-й отдельной армии. С воздуха Забайкальский фронт поддерживала 12-я воздушная армия С. А. Худякова.

 

Войска Забайкальского фронта шли по труднопроходимой местности. Даже у самих китайцев и японцев не имелось сколько-нибудь приличных карт, и картографическая служба немало потрудилась, чтобы обеспечить командиров необходимыми пособиями. Враг не предполагал, что советские войска сумеют за неделю пройти сотни километров в тяжелейших условиях. Элемент неожиданности был столь велик, а удар, полученный Квантунской армией с северо-запада, так силен, что она после пего уже не смогла оправиться.

 

На 2-м Дальневосточном фронте Пуркаева шесть небольших войсковых группировок прикрывали железную дорогу в Забайкалье от устья реки Шилка до устья Зеи; 2-я Краснознаменная армия генерал-лейтенанта танковых войск М. Ф. Терехина с Буреинского плато через Малый Хинган продвигалась с севера в направлении Цици-кара; 15-я армия генерал-лейтенанта С. К. Мамонова из Биробиджана вдоль течения Сунгари наступала на Харбин; 5-й отдельный стрелковый корпус генерал-майора И. 3. Пашкова от Бикина, параллельно войскам Мамонова, шел с боями на Боли; 16-я армия генерал-лейтенанта Л. Г. Черемисова наносила удар из Северного Сахалина по Южному; воинские части Камчатского оборонительного района генерал-майора А. Р. Гнечко овладевали Курильскими островами. С воздуха войска фронта поддерживала 10-я воздушная армия генерал-полковника авиации П. Ф. Жигарева.

 

Этот фронт теснейшим образом взаимодействовал с флотом и двумя флотилиями. Моряки и речники участвовали в высадке десантов на Курилах и Южном Сахалине, в форсировании Амура и Уссури, в боевых действиях на реке Сунгари. Интересной страницей сражений на Сахалине является также выброска нашего парашютного десанта в Тайохара (Южно-Сахалинске), чего противник никак не ожидал. Не менее изумительной по быстроте, ловкости и смелости выполнения являлась высадка морских десантов на острова Итуруп, Кунашир и Шикотан.

 

На 1-м Дальневосточном фронте 35-я армия генерал-лейтенанта Н. Д. Захватаева от Губерова и Лесозаводска наносила удар на Линькоу; 1-я Краснознаменная армия генерал-полковника А. П. Бе-лобородова от озера Ханка через Мулин и Муданьцзян (штаб 1-го фронта) наступала на Харбин, где соединялась с 15-й армией; 5-я армия генерал-полковника Н. И. Крылова прорывалась от Гродеко-ва на Гирин. 25-я армия генерал-полковника И. М. Чистякова продвигалась через Ванцин (штаб 3-й армии) с поворотом на Яньцзи к Корее и затем берегом Японского моря выходила к знаменитой 38-й параллели, ставшей позднее границей между КНДР и Южной Кореей, нанося удар по 17-му фронту. С воздуха войска фронта поддерживала 9-я воздушная армия генерал-полковника авиации И. М. Соколова. 10-й мехкорпус генерал-лейтенанта танковых войск И. Д. Васильева вел бои в полосе 5-й армии.

 

С этим фронтом взаимодействовала основная часть сил Тихоокеанского флота, базировавшаяся во Владивосток. Согласованные операции подвижных частей с суши и десантников с моря по овладению корейскими портами Юки, Расин, Сейсин и Гензан были быстрыми и удачными. Отличились парашютисты, высадившиеся в Харбине, Гирине и Хамхынге - в далеком вражеском тылу: царившая в японских войсках растерянность, вызванная поражением Квантунской армии на фронте, облегчила парашютистам выполнение ответственных заданий.

 

Совместное с монгольской Народно-революционной армией наступление развивалось успешно с первых же часов. Внезапность и сила первоначальных ударов позволили советским войскам сразу же захватить инициативу. В правительстве Японии начало военных операций Советским Союзом вызвало панику. "Вступление сегодня утром в войну Советского Союза, - заявил 9 августа премьер-министр Судзуки, - ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны". Таким образом, именно действия Советских Вооруженных Сил, по признанию японского руководства, а не атомная бомбардировка городов Японии американскими самолетами, произведенная 6 и 9 августа, решили судьбу Японии и ускорили окончание второй мировой войны.

 

Массовое уничтожение населения японских городов не диктовалось никакой военной необходимостью. Атомная бомба была для правящих кругов Соединенных Штатов не столько актом конца второй мировой войны, сколько первым шагом в "холодной войне" против СССР.

 

Наступление советских войск проходило в условиях упорного сопротивления врага. Тем не менее, на всех основных направлениях советские войска отлично справлялись с выполнением поставленных задач. Передовые части Забайкальского фронта уже к 11 августа подошли к западным склонам Большого Хингана, а подвижные войска главной группировки преодолели его и вышли на Центрально-Маньчжурскую равнину. Форсирование Хинганского хребта явилось подвигом, не имевшим себе равных в современной войне. К исходу 14 августа войска Забайкальского фронта, пройдя расстояние от 250 до 400 км, вышли в центральные районы Маньчжурии и продолжали продвигаться к ее столице Чанчуню и крупному промышленному центру Мукдену. За это же время войска 1-го Дальневосточного фронта в условиях труднопроходимой горно-таежной местности, прорвав сильную полосу обороны, напоминавшую линию Маннергейма, только в больших масштабах, и овладев семью мощными укрепленными районами, продвинулись в глубь Маньчжурии на 120-150 км и завязали бой за город Муданьцзян.

 

Войска 2-го Дальневосточного фронта вели бои на подступах к Цицикару и Цзямусы. Таким образом, уже к исходу шестых суток наступления советских войск Квантунская армия оказалась расчлененной на части.

 

Столь высокие темпы наступления советских войск, действовавших на отдельных, разобщенных операционных направлениях, стали возможны лишь благодаря тщательно продуманной группировке войск, знанию природных особенностей местности и характера системы обороны врага на каждом операционном направлении, широкому и смелому использованию танковых, механизированных и конных соединений, внезапности нападения, высокому наступательному порыву, решительным до дерзости и исключительно умелым действиям, отваге и массовому героизму воинов Красной Армии и моряков.

 

Перед лицом неминуемого военного поражения 14 августа правительство Японии приняло решение капитулировать. На следующий день пал кабинет премьера Судзуки. Однако войска Квантунской армии продолжали упорно сопротивляться. В связи с этим 16 августа в советской печати было опубликовано разъяснение Генерального штаба Красной Армии, в котором говорилось:

 

"I. Сделанное японским императором 14 августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией о безоговорочной капитуляции.

 

Приказ вооруженным силам о прекращении боевых действий еще не отдан, и японские вооруженные силы по-прежнему продолжают сопротивление.

 

Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японии еще нет.

 

2. Капитуляцию вооруженных сил Японии можно считать только с того момента, когда японским императором будет дан приказ своим вооруженным силам прекратить боевые действия и сложить оружие и когда этот приказ будет практически выполняться.

 

3. Ввиду изложенного Вооруженные Силы Советского Союза на Дальнем Востоке будут продолжать свои наступательные операции против Японии".

 

В последующие дни советские войска, развивая наступление, стремительно наращивали его темпы. На 1000-километровом участке Забайкальского фронта: конно-механизированная группа Плиева выходила к Калгану и Чэндэ (Жэхе); 17-я армия через Чифын рвалась к берегам Ляодунского залива; 6-я гвардейская танковая армия, испытывая большие трудности в связи с перебоями в снабжении, настойчиво решала основную задачу фронта по захвату Мукдена; 39-я армия, восстанавливая разрушенные врагом при отходе мосты и железнодорожные пути, продвигалась через Таоань на Чанчунь. Как раз в те дни в разрыв, образовавшийся между 17-й и 39-й армиями, решением командующего фронтом была введена из второго эшелона 53-я армия для наступления через Кайлу на Фусинь. В результате войска Забайкальского фронта к исходу 19 августа вышли в районы Чифын, Чанчунь, Мукден, Кайтун и Цицикар. Это означало, что в Квантунскую армию вбит с запада гигантский клин наших Вооруженных Сил на площади примерно в 0,6 млн. кв. км.

 

Войска 1-го Дальневосточного фронта также продолжали развивать наступление. 35-я армия 16 августа вышла на железную дорогу Цзямусы - Тумынь в районе Боли и тем самым прочно обеспечила правый фланг главной группировки фронта, отрезав японскую 4-ю отдельную армию, отходившую перед войсками 2-го Дальневосточного фронта на юг, от муданьцзянской группировки. В это время 1-я Краснознаменная и 5-я армии вели ожесточенные бои за крупный узел железных и шоссейных дорог, важный административно-политический центр Муданьцзян. Яростно обороняясь, противник неоднократно переходил в контратаки, но 16 августа город пал. В этих боях Квантунская армия потеряла более 40 тыс. солдат и офицеров. 25-я армия совместно с 10-м механизированным корпусом в тот же день овладела городом Ванцин, прикрывавшим подступы к Гирину и северным районам Кореи. Одновременно ее войска совместно с морским десантом овладели крупной военно-морской базой Сейсин и вышли на коммуникации 3-й японской армии, отсекая войска 17-го фронта от 1-го фронта и от побережья Японского моря. Уже к исходу первой недели войны была полностью разгромлена 5-я японская армия и нанесен большой урон 3-й армии и другим войскам 1-го фронта. Попытка противника любой ценой не допустить выхода наших войск на Центрально-Маньчжурскую равнину и к Северной Корее провалилась.

 

Успешно развивались военные действия по освобождению Кореи, являвшиеся частью кампании советских войск на Дальнем Востоке. Основную задачу решила 25-я армия при взаимодействии с Тихоокеанским флотом. 12 августа они овладели городами Северной Кореи Юки и Расин (Наджин). С выходом советских войск к Сейсину (Чхонджину) полностью нарушилась оборона Квантунской армии на приморском направлении. Были также осуществлены морские и воздушные десанты в ряде портов и городов Северной Кореи. В начале сентября советские войска вышли на линию 38-й параллели, установленную соглашением союзных держав.

 

Красная Армия пришла в Корею как освободительница, как друг и союзник корейского парода. Корейский народ по достоинству оценил жертвы, принесенные во имя его свободы и независимости. Свидетельство тому - массовые демонстрации дружбы и искренней благодарности населения, проходившие в городах и селах, куда вступали части Красной Армии. Символами вечной признательности корейского народа своим освободителям стали монументы в честь советских воинов в Пхеньяне и других городах Кореи.

 

Нанеся сокрушительное поражение японским войскам в Корее, Красная Армия создала тем самым благоприятные возможности для деятельности революционных сил, боровшихся за национальное освобождение и социальный прогресс. В северной части страны трудящиеся под руководством коммунистов приступили к строительству первого в истории Кореи подлинно независимого, народно-демократического государства.

 

Освобождение Кореи Красной Армией, помощь ей со стороны Советского Союза, который сам еще не оправился тогда от последствий тяжелой войны, в создании нового государства, в развитии народного хозяйства и культуры - это воплощение на деле ленинско-сталинских принципов пролетарского интернационализма.

 

Войска 2-го Дальневосточного фронта за эти дни овладели городом Цзямусы и во взаимодействии с Краснознаменной Амурской военной флотилией наступали вдоль Сунгари на Харбин. Советская авиация господствовала в воздухе на всем театре военных действий. Тихоокеанский флот прочно закрепил за собой побережье Северной Кореи. Квантунская армия терпела сокрушительное поражение.

 

17 августа, окончательно потеряв управление разрозненными войсками и сознавая бессмысленность дальнейшего сопротивления, главнокомандующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада отдал приказ начать переговоры с советским Главнокомандованием на Дальнем Востоке.

 

В 17 часов 17 августа от главнокомандующего Квантунской армией была принята радиограмма о том, что он отдал японским войскам приказ немедленно прекратить военные действия и сдать оружие советским войскам, а в 19 часов в расположение войск 1-го Дальневосточного фронта с японского самолета были сброшены два вымпела с обращением штаба 1-го фронта Квантунской армии о прекращении военных действий. Однако на большинстве участков японские войска продолжали не только оказывать сопротивление, но местами переходили в контратаки. В связи с этим генералу Ямаде была передана следующая радиограмма:

 

"Штаб японской Квантунской армии обратился по радио к штабу советских войск на Дальнем Востоке с предложением прекратить военные действия, причем ни слова не сказано о капитуляции японских вооруженных сил в Маньчжурии. В то же время японские войска перешли в контрнаступление на ряде участков советско-японского фронта. Предлагаю командующему войсками Квантунской армии с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте, сложить оружие и сдаться в плен. Указанный выше срок дается для того, чтобы штаб Квантунской армии мог довести приказ о прекращении сопротивления и сдаче в плен до всех своих войск. Как только японские войска начнут сдавать оружие, советские войска прекратят боевые действия".

 

Одновременно командующему 1-м Дальневосточным фронтом было приказано выслать офицеров штаба на аэродромы Муданьцзяна и Мулина, уполномочив их сообщить представителям штаба Квантунской армии, что военные действия советских войск будут прекращены лишь тогда, когда японские войска начнут сдаваться в плен. Такая мера была вызвана тем, что многие японские воинские части и гарнизоны из-за потери связи либо не получили приказа Ямады, либо отказались выполнять его. 18 августа в 3 часа 30 минут Ямада ответил по радио советскому Главнокомандованию о готовности выполнить все условия капитуляции. 18 августа на многих участках фронта японские части начали сдаваться в плен.

 

Чтобы ускорить разоружение капитулировавших японских войск и освобождение захваченных ими территорий, 18 августа маршал Василевский отдал следующий приказ войскам Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов:

 

"В связи с тем что сопротивление японцев сломлено, а тяжелое состояние дорог сильно препятствует быстрому продвижению главных сил наших войск при выполнении поставленных задач, необходимо для немедленного захвата городов Чанчунъ, Мукден, Гирин и Харбин перейти к действиям специально сформированных, быстроподвижных и хорошо оснащенных отрядов. Эти же отряды или подобные им использовать и для решения последующих задач, не боясь резкого отрыва их от своих главных сил".

 

Такие отряды создавались во всех армиях Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов из танковых частей, стрелковых подразделений, посаженных на автомашины, и подразделений самоходной и истребительно-противотанковой артиллерии. Для захвата важных военных и промышленных объектов и приема капитуляции их гарнизонов были высажены воздушные десанты в Мукдене, Чанчуне, Порт-Артуре, Дальнем, Харбине и Гирине. Вслед за воздушными десантами в Мукден, Чанчунь, Порт-Артур и Дальний вступили передовые отряды, а затем части и соединения 6-й гвардейской танковой армии.

 

Японские военнослужащие, застигнутые врасплох, сдавались в плен. Среди пленных оказался и маньчжурский император Генри Пу И. В 1933 году в возрасте 27 лет этот представитель Цинской династии был произведен японскими хозяевами в императоры Маньчжурии, став на самом деле их марионеткой. Его неотлучным спутником и постоянным советником стал японский генерал Иосиока. При императоре имелось японское посольство, которое возглавлял командующий Квантунской армией. Когда 19 августа 1945 года наше воздушно-десантное подразделение приземлилось па Мукденском аэродроме, Пу И со свитой, включая его японских советников, уже готовился улететь в Японию, но вместо этого вынужден был сдаться в плен советским военнослужащим. (Около пяти лет Пу И прожил в СССР, а затем был передан властям Китайской Народной Республики по их просьбе. До 1959 года он содержался в лагере для почетных заключенных вел вольготный образ жизни, позже был амнистирован пекинским правительством, стал депутатом Всекитайского народно-политического консультати

 

вного совета, начал работать в ботаническом саду Академии наук КНР и писать свои мемуары. В 1967 году китайская печать сообщила о его смерти.)

 

18 августа в Харбине воздушный десант под командованием заместителя начальника штаба 1-го Дальневосточного фронта генерал-майора Г. А. Шелахова неожиданно встретил на аэродроме начальника штаба Квантунской армии генерал-лейтенанта X. Хату. При переговорах с ним Шелахов предложил ему для согласования вопросов, связанных с капитуляцией всей Квантунской армии, в сопровождении лиц, выбранных по усмотрению японского командования, на нашем самолете отправиться на КП командующего 1-м Дальневосточным фронтом. X. Хата принял это предложение, и 19 августа в 15 часов 30 минут по дальневосточному времени там произошла встреча с ним и японским консулом в Харбине Миякавой.

 

Японцам были предъявлены требования о порядке капитуляции, указаны сборные пункты приема военнопленных, маршруты движения и время. X. Хата принял все условия. Невыполнение некоторыми японскими частями и подразделениями приказа о сдаче оружия он объяснил тем, что командование Квантунской армии не смогло вовремя довести приказ о капитуляции, так как на второй день наступления Красной Армии штаб Квантунской армии потерял управление войсками. Далее предупредили X. Хату, что японские войска должны сдаваться организованно, вместе со своими офицерами и что в первые дни капитуляции забота о питании пленных ложится на японское руководство. Войска обязаны были сдаваться с кухнями и запасами продовольствия, японские генералы - являться со своими адъютантами и необходимыми личными вещами. Было также гарантировано гуманное отношение не только к высшим чинам, но и ко всем военнопленным.

 

С 19 августа японские войска почти повсеместно начали капитулировать. В плену оказалось 148 японских генералов, 594 тыс. офицеров и солдат. К концу августа было полностью закончено разоружение Квантунской армии и других сил противника, располагавшихся в Маньчжурии и Северной Корее. Успешно завершались операции по освобождению Южного Сахалина и Курильских островов.

 

Военная кампания Вооруженных Сил СССР на Дальнем Востоке увенчалась блестящей победой. Ее итоги трудно переоценить. Официально кампания длилась 24 дня. Были наголову разбиты ударные силы врага. Японские милитаристы лишились плацдармов для агрессии и основных своих баз снабжения сырьем и оружием в Китае, Корее и на Южном Сахалине. Крах Квантунской армии ускорил капитуляцию Японии в целом.

 

Окончание войны на Дальнем Востоке спасло от гибели сотни тысяч американских и английских солдат, избавило миллионы японских граждан от неисчислимых жертв и страданий и предотвратило дальнейшее истребление и ограбление японскими оккупантами народов Восточной и Юго-Восточной Азии.

 

В результате разгрома Японии создались благоприятные условия для победы народных революций в Китае, Северной Корее и во Вьетнаме. Народно-освободительная армия Китая получила огромные запасы трофейного оружия. Только два наших фронта захватили у бывшей Квантунской армии и передали представителям НОА 3,7 тыс. орудий, минометов, гранатометов, 600 танков, 861 самолет, около 1,2 тыс. пулеметов, почти 680 различных воинских складов, а также корабли Сунгарийской военной речной флотилии. Позднее была передана значительная часть советского оружия. Советское командование позаботилось, чтобы все оружие было в порядке и пригодно для боевого применения. Трофейное и наше, отечественное, оружие и боевая техника помогли перевооружить Народно-освободительную армию и технически оснастить ее новые части и соединения, ставшие потом костяком и ударной силой революционного Китая. Не подлежит сомнению, что без решающей помощи Советского Союза китайский народ не смог бы так быстро сбросить ярмо японских милитаристов и добиться освобождения своей страны.

 

Разгром японского милитаризма способствовал мощному подъему национально-освободительного движения во всей Азии. 17 августа была провозглашена независимая Индонезийская республика. 2 сентября, когда японский министр иностранных дел Сигемицу и начальник генштаба Умедзу подписывали акт о безоговорочной капитуляции, президент Хо Ши Мин провозгласил Демократическую Республику Вьетнам. 12 октября лаосские патриоты провозгласили Патет-Лао (свободную Страну Лао).

 

Победа, одержанная Советскими Вооруженными Силами на Дальнем Востоке, явилась ярким свидетельством могущества социалистического общественного и государственного строя, новым торжеством советского военного искусства. Родина достойно оценила подвиг своих сынов. 93 воина стали Героями Советского Союза, а шестеро из них Золотую Звезду Героя получили во второй раз. 308 тыс. человек получили ордена и медали. Многие соединения и части удостоились почетных наименований Курильских, Сахалинских, Уссурийских, Харбинских, Амурских, Хинганских, Мукденских, Порт-Артурских и др. Всем участникам войны с Японией была вручена медаль "За победу над Японией".

 

на предыдущую

Пятница, 06 Ноябрь 2009 21:00

7 ноября

ПОЗДРАВЛЕНИЕ
ЦК ВКПБ

с 92-й годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции



Дорогие друзья – члены нашей партии и наши единомышленники за рубежом, а также наши сподвижники в других коммунистических партиях и сочувствующие! Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической Партии Большевиков поздравляет ВАС с 92-й годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции! Мы желаем ВСЕМ ВАМ доброго здоровья и успехов в нашей общей борьбе с империализмом и буржуазной контрреволюцией за возрождение нашей великой Родины – СССР!

Позиция ВКПБ по отношению к заявлению президента РФ Дмитрия Медведева, посвященному Дню памяти жертв политических репрессий (30.10.2009)

 

Выступление президента РФ Д.Медведева, как и следовало ожидать, оказалось выдержанным в духе патологического антисоветизма, «плача» по ликвидированной Сталиным «пятой колонне» врагов Отечества, очередной попыткой противопоставить, отделить воевавший народ от его лидера – Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. История свидетельствует, что никакая победа невозможна без талантливого руководства со стороны лидера. Под руководством И.В.Сталина народ не только разгромил фашизм, но и одержал мощную победу в восстановлении в кратчайший срок разрушенного войной народного хозяйства. Сталин сделал страну мировой ядерной державой, тем самым устранил возможность развязывания империалистами третьей мировой войны.

Некоторые фрагменты биографии и деятельности И.В.Сталина

 

Революционер, большевик, строитель, зодчий – вот слова, характеризующие суть прожитой И.В.Сталиным жизни.

Под влиянием русских и грузинских социал-демократов И.В. Сталин ещё в семинарии принимает активное участие в революционном движении. В двадцать лет он становится профессиональным революционером. Предреволюционные годы для И.В. Сталина – это тяжелейшая революционная работа, многочисленные аресты, ссылки, побеги и неизменное возвращение к главному в жизни – революционной борьбе. Находясь в ссылке в Иркутской области после первой отсидки в тюрьме, он, узнав о разногласиях между большевиками и меньшевиками на II съезде РСДРП (июль 1903г.), твердо стал на сторону большевиков и оставался последовательным, убежденным ленинцем, большевиком всю свою жизнь.