Пролетарии всех стран, соединяйтесь !

Всесоюзная Коммунистическая партия Большевиков
Пятница, 04 Февраль 2011 09:34

Фальсификация века: не Тухачевского кровь на его протоколе допроса

Генеральному прокурору Российской Федерации

 

Заявление о возбуждении уголовного дела

 

 

 

Определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 31 января 1957 г. был отменён приговор Специального судебного Присутствия Верховного Суда СССР от 11 июня 1937 г. в отношении бывшего Заместителя Наркома Обороны СССР Маршала Советского Союза Тухачевского М.Н., осуждённого к высшей мере наказания – расстрелу за измену Родине и другие контрреволюционные преступления. Дело на основании ст.4 п.5 УПК РСФСР прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.

 

Определение Военной коллегии опубликовано в журнале «Известия ЦК КПСС» (№4, апрель 1989 г.). Там же опубликована обобщённая справка Комитета партконтроля при ЦК КПСС, КГБ СССР, Прокуратуры СССР и Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, в которой, как в ней указано, использованы документальные материалы из архивов этих учреждений, свидетельствующие о фальсификации уголовного дела, необоснованном осуждении Тухачевского и других участников «Антисоветской троцкистской военной организации» в Красной Армии и о  применении при расследовании дела в отношении Тухачевского «жестоких мер физического воздействия». О применении этих мер, согласно справке, свидетельствует заключение судебно-медицинской экспертизы от 28 июня 1956 г.: «В пятнах и мазках на листах 165,166 дела № 967581 обнаружена кровь… »

 

Об этом сказано и в определении Военной коллегии, в котором приведено заключение зам. Главного военного прокурора Терехова: «О применении к  арестованным жестоких мер физического воздействия свидетельствует тот факт, что на протоколе допроса Тухачевского от 1 июня 1937 г., где зафиксировано признание вины Тухачевского, обнаружены пятна, которые по заключению биологической экспертизы являются каплями и мазками человеческой крови».

Заявляю:сфальсифицировано не уголовное дело Тухачевского, а материалы о его реабилитации. Крови на протоколе допроса Тухачевского в 1937 г. не было, она туда попала в 1956 г. в связи с подготовкой сфальсифицированных материалов для его реабилитации.

 

Поставим, товарищ Генеральный прокурор, себя на место следователя, который 1 июня 1937 г. допрашивал Тухачевского. В определении Военной коллегии сказано, что в протоколе допроса зафиксировано признание Тухачевского. Если признание зафиксировано, зачем следователю его избивать, для чего ему понадобились доказательства избиения – кровь на протоколе допроса.

 

Второй вариант: кровь Тухачевского попала  на ещё незаполненный бланк протокола его допроса во время избиения с целью получения «признательных» показаний. Согласитесь, ни один следователь, если он не находится в состоянии, исключающем возможность отдавать себе отчёт в своих действиях или руководить ими, не будет записывать такие показания на бланке протокола, на котором кровь Тухачевского – доказательство его избиения.

 

Идём дальше за следователем. Закончив расследование, он формирует материалы дела для подшивки в определённом порядке. Особое внимание при этом, естественно, обращается на протоколы допроса, в которых зафиксированы «признательные» показания Тухачевского. Опять же, только упомянутым выше состоянием следователя можно объяснить тот факт, что он подшил в дело «окровавленный» протокол допроса Тухачевского, а потом дело с этим протоколом передал своему начальству для направления его прокурору, а затем в суд.

 

Из упомянутой выше справки усматривается, что с протоколами допроса признавшего свою вину Тухачевского знакомился Нарком внутренних дел Ежов. Думаю, Вы согласитесь с тем, что Ежов не допустил бы «присутствия» в уголовном деле этого протокола – тем более, что ещё 29 мая Тухачевский при допросе Ежовым признал свою вину.

 

В справке указано: «Сталин повседневно занимался вопросами следствия по делу о «военном заговоре». Получал протоколы допросов арестованных и почти ежедневно принимал Н.И.Ежова». Сталина, естественно, в первую очередь интересовали показания организатора «военного заговора» маршала Тухачевского, признавшего свою вину. Конечно же, ему были представлены и показания от 1 июня. Но, согласитесь, на протоколе допроса тогда не могло быть крови.

 

С 1 по 4 июня, - указывается далее в справке, - дело Тухачевского и др. рассматривалось на расширенном заседании Военного Совета при наркоме обороны СССР с участием членов Политбюро ЦК ВКП(б). Все его участники были ознакомлены с показаниями Тухачевского. Конечно же, и с протоколом его допроса от 1 июня. И тогда, согласитесь, на этом протоколе не могло быть крови. 2 июня 1937 г. , - указывается в справке, - выступивший на Военном Совете Сталин, сославшись на показания арестованных, в т.ч. и Тухачевского, сделал вывод, что он был одним из военных руководителей военного заговора против Советской власти. Не мог, согласитесь, Сталин ссылаться на показания Тухачевского от 1 июня, если бы на протоколе его допроса была кровь. Значит, по состоянию на 2 июня этот протокол ещё не был «окровавлен».

 

9 июня при допросе Прокурором Союза СССР Вышинским и помощником Главного военного прокурора Суббоцким Тухачевский признал свою вину. Прокурорскими подписями на протоколе его допроса, как указывается в справке, была подтверждена «достоверность» показаний Тухачевского на следствии. Понятно, Вышинскому и Суббоцкому были известны показания Тухачевского от 1 июня.  Значит, и  по состоянию на 9 июня протокол допроса Тухачевского ещё не был «окровавлен».

 

В тот же день Вышинский подписал обвинительное заключение. В этом итоговом документе предварительного следствия, как вам известно, приводятся показания обвиняемых. Следователь не мог не сослаться на протокол допроса Тухачевского от 1 июня. Раз он сослался на этот протокол, значит, он ещё не был «окровавлен».

 

10 июня состоялось подготовительное заседание Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР, вынесшего определение об утверждении обвинительного заключения и предании суду Тухачевского и др. Наверное, Специальное присутствие не утвердило бы обвинительное заключение и не предало суду Тухачевского, если бы на протоколе его допроса была кровь. Значит, и 10 июня этот протокол ещё не был «окровавлен».

 

11 июня дело было рассмотрено. После зачтения обвинительного заключения все подсудимые, в т.ч. и Тухачевский, признали себя виновными. Согласитесь, Тухачевский, несомненно знавший, какая мера наказания ему грозит, не мог не заявить в суде, что «признательные» показания он дал после применения в отношении него мер физического воздействия при допросе 1 июня. Он не мог не видеть крови на протоколе допроса, т.к. он этот протокол подписывал. Раз видел этот протокол и не сказал, что на нём была его кровь, хотя должен был бы об этом сказать – значит, там крови не было. Такова логика фактов…

 

Особое значение этот факт (кровь на протоколе допроса Тухачевского) приобретает в связи с тем, что он является единственным приведенным в указанной справке и в определении Военной коллегии Верховного Суда СССР от 31 января 1957 г. доказательством применения  незаконных методов следствия в отношении Тухачевского. Другие доказательства применения незаконных методов следствия, перечисленные в определении коллегии и в заключении, которое в заседании коллегии дал зам. Главного военного прокурора Терехов, никакого отношения к Тухачевскому не имеют…

 

Итак, кровь на протоколе допроса Тухачевского – единственное доказательство применения к нему мер физического воздействия. Доказательство того, что, как указано в определении Военной коллегии от 31.01.1957 г., дело по обвинению Тухачевского было сфальсифицировано.

 

Кто же сфабриковал это доказательство? Несомненно, Прокуратура СССР при расследовании в 1956 г. вновь открывшихся обстоятельств (кровь на протоколе допроса Тухачевского) выясняла этот вопрос. Прежде всего был допрошен следователь, которому Тухачевский, как считается, дал «признательные» показания в результате применения мер физического воздействия. Были допрошены также и др. имевшие отношение к расследованию дела Тухачевского работники НКВД  по вопросу о происхождении крови на протоколе допроса Тухачевского.

 

Никто из них, конечно, не дал показаний о том, что его избивали. Все они в один голос заявили, что на том протоколе никакой крови в 1937 г. не было. Протоколы их допроса к материалам расследования вновь открывшихся обстоятельств не приобщены. Именно поэтому в справке  и в заключении Терехова об этих показаниях ничего не говорится. А это тоже фальсификация материалов реабилитации Тухачевского. Понимали это и члены Военной коллегии, сославшиеся в определении о прекращении дела Тухачевского на «окровавленный» протокол его допроса. Понимали, а прекратили. Так надо было тогда поступить.

 

Кому это было надо? Хрущёву, организатору кампании по дискредитации Сталина. Для него в то время фабриковались такие реабилитационные материалы, обнародованные им потом в сенсационном докладе 25 февраля 1956 г. на ХХ съезде КПСС и в многочисленных выступлениях после съезда, в которых он обвинял Сталина в организации незаконных репрессий и приводил факты применения по его указанию насильственных мер к невиновным людям.

 

Почему же Хрущёв в своих выступлениях не назвал самого сенсационного факта – кровь на протоколе допроса Тухачевского как доказательство его избиения с целью получения «признательных» показаний по указанию Сталина? Здесь могут быть две причины:

 

Первая. Те, кто снабжал фактами Хрущёва, понимали, что эпизод с «окровавленным» протоколом допроса Тухачевского, как говорится, шит белыми нитками. Потому, во-первых, что «куда-то делись» протоколы допроса следователя, «избивавшего» Тухачевского, и др. ответственных работников НКВД, которые отрицали наличие крови на том протоколе. Об этих протоколах мог спросить Хрущёв или его помощник по реабилитации (конечно же, грамотный юрист), если бы им «подбросили» этот факт.

 

Во-вторых, на поверхности лежал ещё один вопрос, которым Хрущёв или его помощник могли заинтересоваться: чем доказано, что кровь на протоколе допроса его, Тухачевского, кровь? И, в-третьих, - чем доказано, что эта кровь попала на протокол допроса Тухачевского в 1937 г., когда его «избивали», а не в 1956 г, когда готовились материалы для его реабилитации? На эти вопросы «почему-то» нет ответов в заключении судебно-медицинской экспертизы от 28 июня 1956 г., на которую сослались Прокуратура и Верховный Суд СССР…

 

Хрущёв не мог всего этого не понимать. Поэтому тот факт и оставался не обнародованным до 1989 г., когда уже ни одна экспертиза, как рассчитывали организаторы антисталинской истерии, не сможет ответить на те два вопроса: а) Тухачевского ли кровь на протоколе его допроса от 1 июня 1937 г.; б) когда (в 1937 или 1956 г.) она попала на этот протокол. Они, организаторы этой истерии, могли рассчитывать и на то, что ни один эксперт в России сегодня не решится дать честный ответ на те вопросы. А также на то, что, по их мнению,  среди оболваненных и подавленных режимом, нравственно разложившихся граждан наших вряд ли найдётся человек, которого «всё это волнует».

 

Я из тех, кто не остался  равнодушным к фактам фальсификации реабилитационных материалов на осуждённых в 30-е годы врагов народа с целью дискредитации Сталина, Советской власти и в конечном счёте с целью разрушения первого в мире социалистического государства рабочих и крестьян.

 

Поэтому прошу возбудить уголовное дело по факту фальсификации реабилитационных материалов в отношении осуждённого 11 июня 1937 г. Тухачевского М.Н…

 

Это дело должно быть возбуждено немедленно, без доследственной проверки, потому что наличие преступления – изготовление необходимого для реабилитации Тухачевского «окровавленного» протокола его допроса – думаю, и у Вас, товарищ Генеральный прокурор, не вызывает сомнений. Как и наличие другого преступления – вынесение Военной коллегией Верховного Суда СССР заведомо неправосудного, основанного на этом протоколе определения о прекращении дела Тухачевского.

 

При расследовании дела должны быть поимённо названы не только лица, окропившие в 1956 г. кровью протокол допроса Тухачевского от 1 июня 1937 г., но и все соучастники этого преступления (организаторы, пособники и подстрекатели) и судьи, вынесшие заведомо неправосудное определение…

 

Одним из оснований для возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам, как указано в законе, является установленная расследованием подложность вещественного доказательства, повлекшая вынесение необоснованного определения о прекращении дела. Думаю, и у Вас, товарищ Генеральный прокурор, не вызывает сомнения наличие в нашем случае такого вещественного доказательства – «окровавленного» протокола допроса Тухачевского от 1 июня 1937 г.

 

Поэтому прошу Вас по окончании расследования направить в Верховный Суд Российской Федерации материалы расследования со своим заключением об отмене определения Военной коллегии Верховного Суда СССР от 31 января 1957 г. в отношении Тухачевского М.Н…

 

Если Вами будет принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, прошу, как того требует закон, направить мне мотивированное постановление по этому вопросу.

 

г. ХАРЬКОВ, 3 февраля 1999 г.,

 

Старший советник юстиции ШЕХОВЦОВ И.Т.

 

Справка: Уголовное дело не было возбуждено, потому что его возбуждение разоблачило бы вымыслы о Сталине – организаторе репрессий в отношении высшего начальствующего и командного состава Красной Армии, поставило под сомнение обоснованность массовых реабилитаций 50-60-х годов. Не ответила Генеральная Прокуратура РФ на моё заявление – мотивировать отказ в возбуждении уголовного дела было нечем.

 

От редакции: Материал опубликован с сокращением. Полностью данный материал опубликован в 3-м томе книги тов. Шеховцова И.Т. «Дело Сталина-«преступника» и его защитника» (с.576-582).

Последнее изменение Понедельник, 29 Декабрь 2014 08:48